Ферзи - Татьяна Чернявская

— Лучше, — самодовольно улыбнулась травница, не стараясь скрыть превосходства над долговязым потрёпанным вором, что так упорно не желал признавать её стоящей целительницей. — Сын Главы Совета! И перед ним ползать на брюхе не придётся, потому что должен он мне, как овод кобыле!

В ответ на привычную саркастическую ухмылку вора, Эл немного смутилась:

— Э-э-э, ну, да, сравнение вышло не ахти, но сути это не меняет.

— И как же его угораздило, бедолагу?

— Не хотелось бы хвастаться, — издёвку в голосе спутника травница предпочла проигнорировать, — но я его буквально с того света вытянула, при чём трижды, если не считать мелких инцидентов. Случай с медведем, я даже за покушение не считаю. Я была его персональным Лекарем и очень качественно остановила и заражение, и расхождение раны. Кстати, надеюсь, столичные целители не загубили весь процесс. Там очень тонкая ступенчатая блокада от молочной кислоты установлена, чтобы движений не стесняло. Теперь веришь, что если я сообщу, то действительно смогу приструнить эту шайку?

Виль, молча, кивнул, он не выглядел особо ошарашенным, так как, похоже, не особенно страдал обострённым чинопочитанием, но лёгкая растерянность на лице не могла не радовать.

— Пошли уже скорее, пока Танка там одна ещё какой-нибудь заговор себе не напридумывала, — девушка оперлась на подставленный локоть и, едва сдерживая болезненные стоны, поковыляла в направлении к «Стойбищу». — Знаешь, как-нибудь потом напомни мне рассказать про то, как мы Арна в первый раз спасали. Это было что-то! Ночь, всюду нечисть прибитая шляется, и мы его из урочища волочём, как два голодных гуля.

— Уже представляю себе, — слабо проговорил юноша, едва не вздрагивая от резкого хохота травницы.

— Не порядок, — Снетап Сигурдович нервно похлопывал уголком деревянных счёт о мощное, успевшее затянуться слоем здорового жирка бедро, поглядывая в окно за выгрузкой посылки.

Бледные лучи затухающего телепорта, запрещённого, но такого незаменимого в хозяйстве всё ещё, казалось, озаряли вызывную площадку, порождая во всём теле прожжённого жизнью завхоза невольный трепет. Глупо было бояться гнева инквизиторов за использование запрещённых артефактов, когда в подвалах хранились вещи посущественнее разовых телепортов, а псарня кишела на диво отвратными тварями. Только бывший морской волк, благополучно пристроившийся на суше, никак не мог справиться с собственной фобией перед именно этими конструкциями. Стоило только завидеть проступающий ровный круг, как что-то в груди начинало болезненно сжиматься предчувствием приближающегося инсульта, будто из центра этого круга непременно выскочит десяток обозлённых демонов и полыхнёт Подмирное пекло. Однако в этот раз Снетап Сигурдович переживал по другим причинам, и переживал настолько, что даже заставил себя наблюдать за ненавистным процессом, пусть даже и из окна. Его, как человека служивого отсутствие крепкой руки и конкретного начальства, ужасно беспокоило и неимоверно раздражало. В княжеском войске, где чины покупались и раздаривались, такое положение вещей не было в новинку и большинство парней сейчас спокойно, даже с ноткой ностальгии, относились к царящему бардаку, а вот ребятам из группировок или пиратских шхун приходилось туго. Это только со стороны казалось, что бандиты — шайка отбросов без мозгов и дисциплины, а по жизни там иерархия, будь здоров, чуть зазеваешься или позволишь себе лишнее — свои же и прикончат, чтобы смуту не разводил. Вот и привык Снетка Шпак, в миру Снетап Сигурдович Шпаковски, к порядку. Только порядка в штабе номер шесть как раз таки и не было.

Приближённые с каким-то сумасшедшим единодушием избегали сурового и весьма страшного в гневе завхоза, что пытался выбить из них хоть какие-то объяснения или точные указания. Зато с не меньшим упорством появлялись то возле хранилища артефактов, то у хозяйских спален, как плесень на сыре: сколько ни избавляйся, а краешек зеленен. Снетап Сигурдович иногда ощущал себя последним бастионом перед ордой оголодавших шакалов, готовых от страха или же малодушия растянуть последние запасы на закуску. Да что там бастионом! Среди бесцельно слоняющихся или напротив погружённых в глубокую панику чародеев бывший пират порой ощущал себя главнокомандующим или боевым капитаном, жаль, только, что в приюте для блаженных. Другие работники обслуживающего звена, похоже, этой идеей так же прониклись. И Кайло — усатый иностранный повар, слегка коверкавший слова, и обстоятельный хмурый помощник бывшего нежитевода, властвовавший в зверинце, и главный техник, и даже некоторые из чародейских чинов были с таким самоуправством согласны. Да и простые вояки выдохнули с облегчением, почувствовав хоть что-то определённое в штабе. Многие уже, махнув рукой на трясущихся перед неминуемой трёпкой от Cefa приближённых, напрямую шли к Сигурдовичу решать все насущные вопросы, да и ситуации посложнее.

Вот как сейчас его в разгар погрузки попытался отвлечь молоденький парень из дежурных, только что за рукав не дёргал, как юнга малолетний:

— Снетап Сигурдович, — юноша слегка картавил, от чего собственное отчество показалось завхозу ругательством, — Тут из зверинца вам от кузена прислали. Сразу читать будете иль кому из чародеев дать.

— Козлу портовому дай, — привычно огрызнулся мужчина, заставив курьера так же привычно икнуть, — нашлась давалка.

Крупный, слегка неповоротливый из-за разросшегося на лёгкой сухопутной службе живота, завхоз грубовато выхватил из рук цилиндр и одним ударом ладони выбил крышку, как пробку из бутылки. На подоконник тут же был выложен мешочек с небольшой, скорее символической ввиду родственных связей, мздой, которую, впрочем, опытный пират пересчитывать на глазах у посторонних не спешил, и грязноватая записка, выведенная по старому образцу молоком поверх обычных заверений в верности и признании. Пришлось откладывать в сторону совершенно ненужные счёты, чей вид и позвякивание просто успокаивали Снетапа Сигурдовича в нервных ситуациях, и осторожно, придерживая двумя руками ворочать замусоленный листок вперед блёклым, каким-то совершенно не летним утренним светом. Чем дольше штабной завхоз вертел листок, вчитываясь в бегло разбросанные знаки, тем больше суровело его слегка одутловатое лицо. Наблюдавший за этой метаморфозой паренёк заметно разнервничался, теребя воротник форменной рубашки, словно она принялась неожиданно его душить. Все в штабе номер шесть знали: в гневе бывший пират страшен.

— Вот что, сынок, — наконец проговорил Снетап Сигурдович, похлопывая посыльного по плечу, от чего тот едва не присел, — беги-ка ты к Филантьеву и передай, чтоб парочку ям в своём зверинце выделил из пустых, а то знаю я его шуточки.