Кровавый закон - Анастасия Вернер

Олиф не знала, что делать, и из двух зол выбрала самое безрассудное. Отверстие в странном углублении показалось ей смутно знакомым. Она набрала побольше воздуха, и пока Шина с Лексом выясняли отношения, поползла прямиком к середине. А в середине, в этом углублении, откуда исходили лопасти, действительно было отверстие. Замочная скважина. В виде шестиконечной звезды.

Именно в тот момент, когда Олиф почти выяснила, совпадают ли грани ключа с гранями отверстия, как сильная рука схватила ее за волосы и дернула вверх. Олиф испуганно вскрикнула, дернулась, но почувствовала, как корни волос стали буквально выдирать из головы, и затихла. Шина особо и не рассчитывала на сопротивление. Она прижала девчонку к себе спиной и с нескрываемым удовольствием провела кончиком кинжала по тонкой, нежной шейке.

— Твой конец пришел, — прошептала ей на ухо очень нежно, улыбнулась, когда почувствовала дрожь жертвы, и… согнулась пополам от боли. Олиф ударила локтем еще раз, посильнее.

«Плебейка, — сказал ей однажды Лекс, — запомни раз и навсегда: бить нужно со всей силы. У тебя не будет второго шанса. Если на тебя нападают, закусываешь губу и бьешь».

Она и била. Правда, Шину ее удар просто на секунду выбил из равновесия. Блондинка резко выпрямилась и с нескрываемой ненавистью опрокинула Олиф лбом о каменный пол. Даже не стала слушать болезненный стон, или, скорее, вой — времени уже не было. Шина одним резким движением прочертила кинжалом полоску вдоль своей руки, и, закусив губу, поднесла кровоточащую конечность к алтарю. Но неожиданно услышала хриплый стон девчонки, что валялась у нее в ногах:

— Этот ключ ведь не даст тебе совершить обряд, — она не спрашивала, она просто это знала.

— Когда я закончу, это будет волновать тебя меньше всего.

— Я не позволю тебе.

— Попробуй, останови.

Шина усмехнулась, услышала шуршание платья. Оглянулась на секунду, и не без злорадства усмехнулась. Покачивающаяся девка, с разбитой головой не могла сделать ничего. Ни-че-го. Но эта дура все равно обошла Шину и встала прямо напротив ее лица, прислонившись ногами к выступу.

— Я остановлю.

Блондинка скривила губы, но вдруг заметила, что чертова подружка Лекса как-то странно занесла руку позади себя. На этот раз, Шина не стала медлить — и так уже слишком долго оттягивала этот момент. Олиф зажмурилась, чувствуя, как холодок смерти пробежал по коже, оставив после себя стоящие дыбом волосы. Блондинка резко занесла кинжал другой рукой. Послышался хлюп. Оружие довольно быстро нашло свою цель, впрочем, и в тело вошло как-то плавно, без особых усилий.

На платье Олиф капнуло несколько кровавых пятен. Девушка открыла глаза, и без страха посмотрела на темную жидкость, вытекающую изо рта своей противницы. Шина покачнулась, каким-то отстраненным взглядом посмотрела вниз, туда, где выходил конец проткнувшего грудь меча. Олиф знала это ощущение. Ощущение смерти. На секунду показалось, что она увидела, как медленно из тела выбирается отнятая жизнь. Губы блондинки резко потеряли цвет, а кожа стала еще бледнее. Но Шина все равно улыбнулась, и поблагодарила, просто тихо-тихо выдавив из себя:

— Спасибо.

Они не забрали у нее жизнь. Они спасли тех, кого еще можно было спасти.

Ринслер придержал падающее тело. Когда почувствовал, что девушка больше не дышит, медленно вытащил свой меч. Посмотрел, как Олиф опустилась на колени, и повернула ключ. Молния не загромыхала в небе, земля не разверзнула свои недра. Как будто они обычную дверь в доме открыли. Или закрыли.

Олиф поднялась и благодарно посмотрела на мужчину. Если бы эта смерть легла на плечи Лекса, он бы, наверное, уже никогда не смог жить дальше. Именно жить, а не существовать.

Девушка посмотрела за спину Ринслеру. Лекс сидел на другом конце зала и разминал кулаки, словно не верил, что снова может их видеть. Со смертью Шины развеялась и ее магия, которой в природе вообще не должно было существовать.

Олиф подошла к Лексу и села рядышком. Ей не хотелось ничего говорить, и она впервые в жизни поняла, что испытывал сам мужчина, когда пытался привести ее в норму после смерти Кнута. Казалось, что человек просто лишился рассудка. Он не смотрел ни на нее, ни в землю, вообще никуда. Его взгляд стал таким отстраненным, словно он больше не понимал, что происходит. Олиф хотела помочь ему, но совершенно не знала, как.

— Мне очень жаль, — выдавила она тихо.

Лекс не ответил, только вздрогнул, словно только что понял, что он тут не один. Они, наверное, могли просидеть так еще очень долго. Молча, отстраненно. Каждый в уме вспоминая красивую девушку, которая просто так, ни за что стала бесчувственной тварью. На ее месте мог оказаться кто угодно, но выбрали почему-то именно ее. Они могли долго размышлять об этом, и о том, почему судьба так любит играть с людьми в злую шутку, но спустя несколько минут, в помещение ворвался один из людей Ринслера и начал истошно вопить, что пустыня обезумела.

— ПЕСКИ! ПЕСКИ!!!

Ринслер вышел посмотреть, что случилось (и кто тут еще обезумел), и вернулся с таким обеспокоенным лицом, что даже говорить ничего не нужно было. Сразу стало понятно, что ключ повернулся не просто так.

— Эй, голубки, я, конечно, страшно не хочу прерывать вашу идиллию, но нам пора сваливать. Давай-давай, вставай, — поторопил он Олиф, и в ответ на ее недоуменный взгляд добавил: — Я выведу его, иди.

Пустыня действительно обезумела. Если, конечно, так можно назвать то, что творилось вокруг. Пески стали похожи на разъяренное чудовище. Вокруг не было ветра, но такой пустяк им был не нужен — они поднимались ввысь самостоятельно. Пустыня превратилась в одну сплошную песчаную бурю, вот только Олиф видела песчаную бурю, и могла точно сказать, что тогда пески не уносились вверх, куда-то в небо, словно песчаный тоннель. Когда девушка увидела эту огромную воронку, впитывающую в себя все то, что находилось в пустыне, она смогла лишь остановиться, и ошарашено глазеть на то, чего по определению быть не могло. Хотя, за последние несколько часов произошло столько всего, что грех было удивляться и этому. Но Олиф не могла пошевелиться, понимая, что повернув ключ, они закрыли загадочный портал. То есть, это ей казалось, что он был загадочным. Но все оказалось куда проще и примитивнее: пустыня и была порталом. Если они закрыли одно, закрыли и другое.

Неожиданно кто-то схватил ее за руку, и потянул за собой. Из-за непрекращающегося шума, она не слышала, что именно говорил ей Лекс, но чувствовала, что что-то явно нецензурное. Каким-то чудом в этом нескончаемом потоке засыпающих глаза песчинок, девушка различила на лице мужчины едва заметный покрасневший след с очертаниями человеческой руки. Ринслер явно не церемонился с бывшим другом.