Дороги авантюристов, или Загадочная яхта лорда Гленарвана - Виктор Павлович Точинов

— Бен Джойс? — удивился Том. — Нет, сэр, приказ доставил моряк по имени Айртон, боцман с «Британии».

— Ну да! Айртон и Бен Джойс — это одно и то же лицо! Но как же он переправил письмо на борт?

— Он приплыл к нам, сэр. Без лодки, вплавь одолел больше мили, причем в одежде, а письмо доставил сухим в шляпе. Отчаянный малый.

— Да уж, отчаянный, еще какой отчаянный… — Гленарван непроизвольно потянулся к простреленному на Сноуи плечу. — Он сошел на берег в Окленде?

— Нет, сэр, он находится на борту.

— Что-о?!

— Я был вынужден взять его под арест. Он подбивал экипаж к бунту, узнав, что «Дункан» плывет к Новой Зеландии.

Повисло долгое молчание. Наконец Гленарван произнес:

— Это судьба. Она отдала его в наши руки.

Гленарван порывался немедленно допрашивать Айртона, но майор директивно отправил кузена мыться, переодеваться и спать. Утро вечера мудренее, и никуда Айртон с яхты не убежит. Лорд, едва державшийся на ногах от усталости, согласился перенести допрос на завтра.

Пару часов спустя заговорщики сошлись на совещание в каюту номер шесть. Давненько они не собирались в полном составе. Да и сейчас он был пока не полным: трое ждали, когда Мак-Наббс завершит разговор с Айртоном.

Паганель был мрачен и молчалив. Подремать после всех изматывающих приключений удалось не более часа, и географу очень хотелось выставить гостей из каюты, запереть ее на два оборота ключа и спать, спать, спать… Сутки, как минимум.

А Том Остин первым делом вручил Лавинии подарок:

— Возьми, Лав, это тебе. От чистого, так сказать сердца.

Лавиния подарок взяла и теперь недоуменно разглядывала маленький угловатый камешек. Ни драгоценным, ни полудрагоценным он не был, — самый обычный, какой можно найти на дороге или где угодно.

— Я должна оправить его в золото и носить на цепочке на шее? Или ты предполагал сделать из него перстень?

— Ни то и ни другое, Лав. Ты положишь его в чулок, так, чтоб был под ступней. Под левой, не перепутай.

— Зачем?! Он же вопьется в кожу, я буду хромать!

— Вот именно за этим. Будешь хромать, вернее, очень осторожно наступать на ту ногу, и никогда не позабудешь, что это надо делать. Через два дня я дам второй камешек, поменьше, еще через два совсем маленький. А там и хромота пройдет.

— Ну ты и выдумщик, Том!

— Трюк с камешками придумал не я. И эта выдумка реально сохраняла людям жизни.

— Когда-нибудь вы мне расскажите про те свои дела, коммандер Остин?

— Не называй меня так, пожалуйста. Может войти в привычку, и скажешь при том, кому не надо знать об этом моем звании.

— Ладно, ладно… Тогда так: когда-нибудь вы мне расскажите про те свои дела, старший помощник Остин? Так лучше?

— Значительно.

— Так расскажешь?

— Думаю, не сегодня.

— Это ты сейчас так сказал «никогда»?

— Никогда не говори «никогда», — наставительно произнес Том Остин.

Паганель достал часы, отщелкнул крышку… тяжело вздохнул. Беседа майора с Айртоном что-то затягивалась.

— Места себе не нахожу, — пожаловалась географу Лавиния. — И в переносном смысле, и в самом прямом.

— Не уверен, что до конца вас понял, мадам, — сумрачно ответил Паганель, его обычная галльская живость убыла в неизвестном направлении.

— В переносном я тревожусь за Гарри, — пояснила Лавиния. — Как он там на берегу, один среди этих страшных людей.

— Совершенно напрасно, мадам. Местный вождь Кета Хинга — замечательный человек, эрудит и умница. Заканчивал Кембридж, имеет докторскую степень… по философии, кажется. Гарри Гранту абсолютно ничего не грозит под покровительством такого человека. Он, кстати, кроме родного и английского, свободно говорит и читает на немецком и французском. А некоторые экспонаты его коллекции голов приведут в восторг любого антропо… ой. Извините. Перепутал. Головы не у него, у другого вождя, у Кайе Куму, тот действительно кровожадный дикарь и неотесанный тип. Но его владения далеко отсюда.

— Так что ты говорила про прямой смысл, Лав? — быстро сменил тему Том Остин.

— Смысл? — не сразу вспомнила Лавиния. — А-а, да… что не нахожу себе места… А в прямом смысле мистер Олбинет поднял бунт. Сказал, что на полу спать больше не будет ни за какие коврижки. Наспался, дескать, на жестком за последние недели. А разделять с ним супружеское ложе я категорически не настроена, особенно теперь.

— С койкой что-нибудь придумаем, — обнадежил Том.

— Все каюты заняты, — вздохнула Лавиния. — От единственной свободной ключи у Мэри. Матросский кубрик меня не прельщает. Или ты, Том, умеешь открывать замки без ключа? Я бы не удивилась.

— Когда-то умел… Давно не практиковался. Не уверен, что получится, и инструментов нужных нет. Но я не спал в последние недели на жестком, если понимаешь, о чем я…

Ответить миссис Грант не успела — в дверь постучали условным стуком. Разговор с Айртоном наконец завершился.

…Майор казался человеком железным. Лишь темные круги под глазами выдавали, что утомился он за последние дни не меньше Паганеля.

— Ну как? — спросил у него хор из трех голосов.

— Я по-прежнему не верю Айртону. Ни в чем. Этот человек по натуре авантюрист, игрок. Он будет играть до конца, даже когда все козыри у нас на руках. Я почти уверен, что он завтра потребует поговорить с Эдуардом наедине. И что будет в том разговоре сказано, лучше не гадать. У Айртона хватало времени, чтобы измыслить и отшлифовать любой план.

— Значит, никаких необитаемых островов, — жестко сказал Паганель. — Разве что высадить на Марию-Терезию, но до нее слишком долго плыть.

Ни Том, ни майор, ни Лавиния не поняли этой сугубо географической шутки.