По ступеням «Божьего трона» - Григорий Грум-Гржимайло

Каменноугольные копи лежат на высоте 2740 м над уровнем океана. Мощность круто падающих пластов угля в посещенных мною шахтах не превосходила 60 см. Шахт много, но они не глубоки; уголь вырабатывается только с поверхности, почему и не отличается хорошими качествами; действительно, в Гань-чжоу им пренебрегают, и он расходится главным образом только в Нань-гу-чэнском округе. Копи эти принадлежат казне, и доход с них пересылается в Гань-чжоу-фу.

18 апреля мы покинули нашу стоянку у монастыря Ма-ти-сы. Не доходя Нань-гу-чэна, мы свернули на колесную дорогу, идущую вдоль нань-шаньского подгорья, и вскоре вышли к р. Да-тун-ма-хэ, которая в эту пору несла мало воды. Пройдя реку, мы вступили в культурный район, и весь остальной путь до селения Чжан-мань-цзэ, в котором остановились, сделали среди пашен и хуторов, группировавшихся у селений Шинь-гуань и Чуй-цзэ-гань-цзы. Все эти селения были невелики и почти не имели древесных насаждений; последние стали вновь встречаться лишь к востоку от Чжан-мань-цзэ.

Здесь брату удалось подстрелить самку Grandala coelicolor Hodgs., что доказывает, что эта великолепная высокоальпийская птица не улетает осенью на юг, на южные склоны Гималаев, но частью остается на зимовку в Гань-су, где и живет в более низких зонах.

На следующий день мы продолжали идти культурным районом. Селения виднелись и вправо и влево от нашей дороги, причем нам последовательно называли: Хэ-чжоу-пу, Хун-ха-хо, Чжу-пу-цзы и Фын-ха-пу. Самое крупное из них было Хун-ха-хо, расположенное на полдороге между долинами речек Шо-тун-ма-хэ и Хун-гоу, русла коих оказались глубоко врезанными в рыхлую почву равнины и совершенно сухими: вода в них показывается обыкновенно не ранее конца апреля, перестает же течь в конце сентября. Вода встречена была нами лишь в следующей реке Да-хэ, протекавшей в широкой и глубокой долине, вымытой в толщах красных песчанистых глин.

Пройдя Да-хэ, разбросавшую свои воды на пространстве 213 м, мы очутились в виду городка Хун-фэй-чэн, окруженного средней высоты и порядочно уже обветшалыми стенами, в трещинах коих гнездились Carine bactriana Hutt. и Cotile rupestris Scop. Не заходя в него, мы остановились в его предместье, рядом с большой, но запущенной кумирней. Здесь мы дневали ради закупки провианта на дальнейший путь через горы в долину Сининской реки.

Дорога от Хун-фэй-чэна пошла в гору. Здесь только что принялись за пахоту, так как земля успела оттаять еще только с поверхности; местами лежал даже снег; но он заметно шел на убыль и развел глубокую грязь на глинистой почве ложбин. Километров десять мы шли вдоль правого берега Да-хэ, обойдя здесь селения Ю-фын-чэ-цзы и Юн-гу-чун; затем уклонились к юго-востоку и, пройдя водораздел, вышли в долину речки Та-хо-чу, вытекающей из ущелья Чжан-чжа-коу. Водой этой речки пользовались два селения – Хый-нан и Гуан-цзы, такие же грязные, невзрачные и бедные, как и все остальные селения округа Хун-фэн-чэна. Население их смешанное: всего больше тангутов, затем следуют китайцы и, наконец, уйгуры (маджа); по имени их даже следующее селение, лежащее при устье ущелья Пянь-дао-коу, называется Маджа-гуан-цзы.

Мы остановились выше селения Маджа-гуан-цзы, близ разрушенного сторожевого поста Ши-хоу, в ущелье Ши-хо-коу, имеющем с ущельем Пянь-дао-коу общее устье. Стены последнего слагают желтые и серо-желтые песчаники с прослойками каменного угля, который когда-то здесь разрабатывался; дальше же в ущелье виднеются скалы глинисто-слюдяных сланцев, прорезанных жилами кварца. Впрочем, подробности горного строения были здесь скрыты – в верхней зоне снегами, ниже же сплошным травянистым покровом и густейшею кустарною порослью, в которой ютилось множество мелкой птицы. Несмотря на непогоду (ветер и снег), в течение двух дней, посвященных экскурсиям, мы обогатили здесь нашу орнитологическую коллекцию следующими видами: Acanthis brevirostris Bp., Montifringilla mandellii Hume, Carpodacus pulcherriir.us Hodgs., Urocynchramus pylzowi Przew., Anthus rosaceus Hodgs., Pratincola maura var. przewalskii Plsk., Calliope tschebaiewi Przew., Cinclus kashmiriensis Gould., Tharraieus fulvescens Sew., Th. rubeculoides Hodgs. и Perdix sifanica Przew. Стреляли также немало по суркам (Arctomys robustus), но добыли немногих. Под камнями же мы нашли во множестве Carabus modestus Sem., С. przewalskii A. Moraw., несколько видов рода Agonum и другие, менее характерные виды жесткокрылых.

Наконец мы дождались давно желанного момента: 23 апреля мы перевалили на южные склоны Нань-Шаня! Уже при устье ущелья Пянь-дао-коу встают огромные скалы, одетые мхом и поросшие Caragana jubata, Prunus, Spiraea, Salix, Potentilla и другими видами низкорослых кустарников; дальше же ущелье получило еще более величественный вид, то суживаясь в едва проходимую глубокую щель, то развертываясь в чудную панораму диких гольцов и луговых покатостей, далеко не везде еще вышедших из-под снега.

В этом ущелье впервые весьма резко выступила огромная разница в растительности южных и северных склонов как главного хребта, так и отрогов; а именно, тогда как южные склоны представляли поверхность, поросшую исключительно степными травами, не образующими сплошного покрова, северные почти всегда одеты были густою растительностью – самыми разнообразными луговыми травами и кустарниками, а подчас даже мхом и папоротниками. Впоследствии, в еще более широком масштабе, мы то же явление наблюдали в долинах верхнего Эцзин-гола, Да-туна, Сининской и других рек, где обращенные к северу склоны были покрыты лесом, обращенные же к югу представляли кипцовую степь[170].

Дорога в ущелье Пянь-дао-коу была довольно сносно разработана в конце шестидесятых годов солдатами Цзо-цзун-тана. Говорят даже, что в то время китайцы не раз проезжали здесь в легких экипажах; но время это уже давно миновало, и ныне дорога эта во многих местах и на многие километры размыта дождевыми потоками. Всего лучше сохранились участки, потребовавшие значительных скальных работ. Такие именно участки находятся у пикетов Пянь-дао и Эр-дао, где ущелье образует теснины.

Дикий характер дорога имеет на протяжении первых 15 км. Здесь кончается южное заложение скалистого хребта – передовой цепи Нань-Шаня и начинается подъем на второй хребет, сложенный исключительно из красных песчаных глин и красных песчаников – факт, оставленный, вероятно, без внимания В. А. Обручевым, отрицавшим правильность моей характеристики долины верховий Эцзин-гола – денудационной, а не тектонической[171]. Этот второй хребет служит водоразделом бассейнов: на север сбегают речки, орошающие Шаньданский округ, на юг – речки, слагающие одно из верховий Эцзин-гола – реку Бабо-хэ.

Что касается до передовой цепи Нань-Шаня, сложенной главным образом из глинисто-слюдяных сланцев, то в месте ее пересечения ущельем Пянь-дао-коу она представляет значительное понижение, смыкающее два вздутия, в которых сталкиваются кряжи гор: на востоке – образующие долину Чагрын-гола, на западе – представляющие слитную массу двурядового хребта, имеющего широкое заложение на севере и крупное падение к югу, где его склоны скрываются под мощными толщами красных глин и песчаников нарушенного напластования; последние образуют сплошную холмистую массу, с одной стороны примыкающую к скалистому Нань-Шаню, с другой – поднимающуюся до высоты, не меньшей 3960–4260 м над уровнем моря, образуя хребет, отмытые части которого составляют на противоположной, южной, стороне долины Бабо-хэ так называемые горы Вэн-ли-коу Нань-Шань.