Изгой. Трилогия - Руслан Михайлов

– Началось, – удовлетворенно буркнул здоровяк. – Я уж боялся, что магия выдохлась за столько лет‑то. Господин, вы помните, что надо говорить?

– Помню, – ответил я, завороженно смотря на светящийся у меня в руках камень – недавно столь невзрачный бурый булыжник превратился в сверкающий драгоценный камень. Огранка тоже сыграла свою роль – теперь мне была понятна задумка неизвестного мастера, который кропотливо придавал камню такую форму. Возможно, мое восхищение было бы еще больше, если бы я не помнил, что камень по‑прежнему вытягивает кровь из моих вен.

– Ну и ладно, – успокоено сказал здоровяк и заторопился к ожидающей начала ритуала толпе.

Через несколько минут начался сам ритуал по принесению клятвы крови. Рикар постарался сделать все, чтобы придать церемонии самый торжественный вид – все люди и гномы были одеты в праздничные одежды, дети тщательно умыты и причесаны.

Следуя полученным от здоровяка указаниям, я сделал широкий шаг вперед и, вытянув перед собой руки с пылающим камнем, громко выкрикнул, стараясь, чтобы меня услышали все присутствующие во дворе:

– Я, барон Корис Ван Исер, перед лицом Создателя милостивого клянусь заботиться о своих людях, клянусь защищать от любых бед и невзгод до конца дней своих! – Вдохнув полной грудью, я добавил: – Взамен я прошу лишь одного – вашей верности! Кто готов присягнуть мне на верность – сделайте шаг вперед и клянитесь!

Литас подтолкнул ко мне первого из стоящих в переднем ряду, и, приблизившись, тот неподвижно замер передо мной, не отводя восторженных глаз от полыхающего камня. Взглянув ему в лицо, я узнал одного из братьев‑близнецов, которых мы спасли из поселения Ван Ферсис. За прошедшие месяцы он заметно подрос, плечи стали шире, а во взгляде появилась взрослость. Уже не юноша, но еще не муж.

Решительно выдохнув, подросток вытянул перед собой руки и плотно обхватил ладонями нижнюю часть камня. Взглянул мне в глаза и твердо выговорил:

– Я, Терфий, клянусь в верности своему господину, барону Корису Ван Исер!

Стоило ему закончить фразу, как камень ослепительно сверкнул, и у меня перед глазами заплясали радужные светлячки. Прижатые к камню пальцы Терфия засветились, словно камень передал ему часть своего багрового огня.

– Принимаю твою клятву, Терфий! Отныне я твой господин и покровитель! – четко выговорил я положенные слова. – Служи мне верой и правдой, и я никогда не оставлю тебя!

Подоспевший Рикар мягко отнял руки паренька от камня и отвел его в сторону. С изумлением я увидел, что руки Терфия все еще окутаны красным свечением, которое постепенно затухало – словно впитывалось внутрь его тела. Камень вновь окутался ровным красным светом, и Литас подтолкнул ко мне следующего – им оказался знакомый мне гном Тикса. Чтобы ему было удобней, я опустил камень на уровень пояса. С трудом выговаривая заученные слова, Тикса произнес клятву, и вновь последовала яркая вспышка, равно как и перешедшее на пальцы гнома багровое свечение. Произнеся ответные слова, я доброжелательно кивнул Тиксе и перевел взгляд на уже шагающего ко мне Койна…

Ритуал затянулся на долгие два часа. Один за другим ко мне подходили люди и гномы и клялись в верности. Я уже не обращал внимания на яркие вспышки камня и думал лишь о том, как выдержать до конца ритуала – затекшие руки уже с трудом удерживали камень, и больше всего я боялся уронить его.

Но все когда‑нибудь заканчивается. К концу ритуала я еле стоял на ногах – камень продолжал тянуть из меня кровь, словно огромный и ненасытный лесной клещ. Стоило последнему человеку произнести слова клятвы и отойти в сторону, как Рикар поспешно накинул на камень тряпку и принял его у меня из рук. Булыжник с легким чмоканьем оторвался от моих ладоней, свечение мигнуло и понемногу начало затухать. Полностью укутав камень в материю, Рикар передал его подоспевшему Тезке и, ухватив меня за руку, начал сноровисто бинтовать ее.

Вовремя – по моим ощущениям, камень вытянул из меня чуть ли не половину всей имеющейся у меня крови. Все тело стало вялым, голова кружилась, а глаза сонно закрывались. Но дело было сделано. Теперь я мог не опасаться предательского удара в спину от своих же собственных людей. Неизбежные ранее распри больше не угрожали хрупкому миру нашего форта – только одно осознание этого факта уже заставило меня вздохнуть с облегчением.

Через ритуал не прошли только совсем маленькие жители поселения – грудные младенцы и еще не умеющие толком говорить дети. Это относилось равно как к гномам, так и к людям. Любой, кто приносит клятву крови, должен сделать этот выбор сознательно, иначе заключенная в камне магия не сработает – во всяком случае, так следовало из объяснений старых зубров – Рикара, Литаса и Тезки.

Закончив бинтовать мои ладони, здоровяк сорвал с пояса флягу и втиснул ее мне в ладонь:

– Выпейте, господин. Это красное вино. Вам сейчас пользительно будет. И поесть надо обязательно – слишком много крови в камень ушло.

Послушно зажав горлышко фляги в губах, я сделал несколько больших глотков и прохрипел:

– Я в порядке. Зови всех в пещеру. Надеюсь, Нилиена с кухарками уже успели все подготовить.

– Успели, господин, – встрял Тезка и поудобней пристроил обмотанный материей камень под мышкой. – Столы готовы.

– Хорошо, – кивнул я. – Рикар, командуй. От меня сейчас толку немного.

Рикар не заставил себя долго ждать. Над двором разнеслись перекаты звучного рыка здоровяка:

– В честь столь радостного события господин ждет всех без исключения в пещере на празднование! Столы уже ломятся от еды, так не дадим же пропасть усилиям наших кухарок втуне!

Весело переговариваясь и хлопая соседей по плечам, вся толпа повалила в пещеру, откуда доносились вкусные запахи. Сделав еще один глоток, я вернул флягу здоровяку и вместе с ним направился вслед за ушедшими людьми и гномами.

По пути я намеревался заглянуть в угол к священнику и проверить состояние Стефия – мальчишка уже пятый день лежал без сознания, и с каждым прошедшим днем отец Флатис становился все мрачнее. Мне же все труднее было отгонять от себя мысли о возможной смерти Стефия – уж больно отощал он за эти долгие пять дней.

Стоило мне зайти в натопленную пещеру, как на меня обрушился гомон радостных голосов – люди вперемешку с гномами шумно рассаживались за накрытые столы. Кухарки, громко переговариваясь, поспешно несли миски, заполненные горячей похлебкой. Раскрасневшаяся от печного жара Нилиена что‑то громко выговаривала Тезке, махая у того под носом своим любимым черпаком. Под ногами носились взбудораженные дети всех возрастов, и я с радостью заметил, что среди них мелькают низкорослые дети гномов. Похоже, гномы достаточно успешно влились в наши ряды и вскоре станут совсем родными.