"Эти заманчивые сокровища дракона" - Михаил Исхизов

- Ежели учитывать пропорцию, то вполне можно все субсидировать в процентном соотношении, - постарался уйти от прямого ответа Писарчук.

- И я думаю, что одной монеты вполне достаточно, - подмигнул ему Мичигран. - Как думает Советник? - Он стал внимательно разглядывать Кашлентия, а из вершины посоха высунулся краешек красной молнии и тоже, кажется, уставился на Советника.

- Отдадим вам ее, когда будем возвращаться с победой над драконом, - сообщил Буркст.

Ничего они не отдадут, - понял Кандибоб. - И не так-то они просты. Ну да ладно. Посмотрим, что будет дальше, - решил он. - Я ведь тоже не прост.

Кандибоб покладисто кивнул.

- Для вас можно и за одну монету, из высокого уважения к благородному рыцарю. А когда будете возвращаться, мы вас всем поселением встретим и такой пир устроим, что вы до конца жизни будете помнить, - радушно сообщил он. - И сокровища, что вы в башне возьмете, охранять будем, ни одна монетка не потеряется.

Ага, вспомнили, наконец, о сокровищах, - отметил Мичигран. - Сейчас потребуют себе долю. Вот монах взовьется.

- Нет у дракона никаких сокровищ, болтовня... - подбросил он, чтобы дать возможность поселянам раскрыться.

- Это какая же болтовня, ежели все сведения подтверждают полную объективность, - вскочил Кашлентий. - Раз есть дракон, так значит и наличие должно категорически присутствовать, - замолчал на мгновение, понял, что так ничего толкового не сказал и тут же поправился: - Драконов без сокровищев не бывает, потому как противоестественно.

А Кандибоб, неожиданно и для Мичиграна и для Буркста, который тоже был уверен, что Советник начнет доказывать, будто какую-то долю сокровищ следует выделить жителям поселения, повел себя совершенно по-другому.

- Сокровища у дракона, конечно, есть, - сказал он с уверенностью, будто сам не раз пересчитывал эти сокровища. - И немалые. Так не вам же, благородным, тяжести носить, да грузить их в экипаж. Мы люди простые, нам тяжести носить привычно. Так что погрузим вам все, в лучшем виде, не сомневайтесь.

Кашлентий растерялся. Надо было, требовать свою долю сокровищ, а Кандибоб вовсе от них отказывался. Кашлентий хотел, было, его поправить, уже и рот раскрыл, уже и сказал "А ведь...", но уловил суровый взгляд Советника и заткнулся. А Бандурей тот пока вовсе не понял, куда повел Кандибоб. Но советник свое дело знал. Не прост был Советник. С оплатой на разрешение сразиться с драконом ничего не получилось. Это и понятно. Жмется благородный рыцарь. Так ведь кто же станет из своего кармана золотые отдавать... А из сокровищ дракона - это совсем другое дело. Из несметных сокровищ и скупой пару горстей отсыпать может.

- Только вот, интересно нам, как благородный рыцарь Калант этими сокровищами распорядится? - спросил Кандибоб.

Отвечать стал Буркст. Говорил он размеренно и тихо, как будто читал молитву в честь святого драконоборца, дважды рожденного Фестония. И получалось у него, как обычно, в подобных случаях, довольно гнусаво.

- Благородный рыцарь Калант известен всем, как Сокрушитель Троллей, - напомнил он поселянам, - странствует по землям, защищает сирых и угнетенных и, следуя заветам святого драконоборца, дважды рожденного Фестония, уничтожает чудовищ. И ему безразличны все сокровища мира. Они благородному рыцарю не нужны.

Калант с благодарностью посмотрел на монаха, который освободил его от скучного и никчемного разговора. А маг посмотрел на кружку с пивом, хотел отхлебнуть глоток, но вспомнил об отвратительном вкусе пойла, отодвинул кружку и с удовольствием наблюдал за происходящим.

- Мы много слышали о храбрости и бескорыстии благородного рыцаря Каланта, - соврал Кандибоб. - И вся наша Нуидыра восхищается его подвигами.

- Его подвигами восхищаются все, от жителей Граничных Гор до народов, населяющих острова Харракского океана, - заявил Буркст, - ибо наш рыцарь могуч и бесстрашен. Он прибыл сюда, чтобы уничтожить дракона, избавить вас от разорительной дани и постоянного страха перед чудовищем, - монах сердито оглядел поселян. - Но благородному рыцарю надо содержать боевого коня и владеть хорошим оружием, а это в наши времена стоит недешево.

Поселяне насторожились.

- Вот он, - Буркст кивнул в сторону Кашлентия, - человек умный. Он ведет учет. У него все записано. Записано, сколько коров и баранов вам пришлось скормить хищному дракону. И во сколько монет это обошлось поселению.

Кашлентий не сообразивший, куда ведет Буркст тут же полез в капкан:

- За пять последних лет - все досконально, - подтвердил он. - Все записано. И сколько голов. И сколько монет стоит каждая. У меня и птица записана! - похвастался Писарчук. - Десять штук ему отдали. Большие куры, жирные. Если бы их в Геликс отвезли, то по малой медной монете за каждую получить могли бы.

- Поняли, от чего мы вас спасаем?! - нажал Буркст, повысив голос. - Вам теперь не то, что коров и баранов, ни одного куренка, дракону отдавать не надо будет. Это же, сколько у вас монет останется! Вы в год двенадцать коров и двенадцать баранов дракону отдавали! Вот ты, - монах ткнул пальцем в Кашлентия, - скажи, сколько это будет золотых?

- Две золотые монеты, - с готовностью ответил писарь.

- Две! А за десять лет у вас наберется двадцать золотых монет. С таким сокровищами вы из своей Нуидыры город сделаете. Все в кожаных сапогах ходить станете, а девкам, и бабам целый воз лент и бус купите. Пиво будете пить - как воду, сколько захочется. А мы с вас за то, что убьем дракона и освободим от непосильной дани ничего не возьмем, - продолжил Буркст тихо и ласково, чтобы почувствовали собеседники, как он любит поселян и как много собирается для них сделать. - Только по большой медной монете со двора и провизию на время нашего похода. Чтобы с драконом сражаться, надо есть как следует.

- Это конечно, - согласился Бандурей. - Если не поешь, как следует, никакой силы не будет...

- Вот и договорились, - подвел итог монах... - А сокровища из башни дракона пойдут на важное дело. Святой драконоборец, дважды рожденный Фестоний, всю жизнь свою праведную за народ страдал, не жалея крови своей, воевал с драконами и всем нам жизнь спас. Всей своей праведной жизнью он заслужил, чтобы на сокровища, собранные в башне, ему Собор поставили. Дух святого драконоборца, дважды рожденного Фестония будет в этом Соборе обитать и всех нас оберегать.

Вот так разделался Буркст с поселянами. От рыцаря, мага и монаха они могли что-то требовать, могли спорить с ними, могли что-то доказывать, ссылаясь на какие-то свои права. А претендовать на монеты святого драконоборца, дважды рожденного Фестония было, по меньшей мере, глупо и опасно. Это попахивало ересью. Но Бандурей был жаден и глуп. И как раз в это время до него дошло, что Кандибоб, вроде бы, от сокровищ отказался. Не мог Бандурей допустить такое, а про указание Советника забыл.