Удача игрока - Джульет МакКенна

Я повернулась и посмотрела на бледный квадрат освещенного звездами неба. По крайней мере здесь, внизу, они пойдут на нас по одному или по двое, а не всем скопом. Держа наготове меч, Сорград перебрался ко мне. Но проклятия и насмешки вскоре стихли, слышался только далекий шум битвы.

– Ну что, рискнем выйти или будем сидеть в этой норе, пока они все не поубивают друг друга? – Мой голос прозвучал глухо в неподвижном воздухе.

– Сначала посмотрим, куда она идет. – Зашелестела ткань – Грен перекладывал Аритейн. – Говорят, в этих пластах можно пройти сквозь горы и попасть в соседнюю долину.

– Так говорят о всех долах. – Сорград задумчиво пощелкал языком. – Но фесс Тейва изрядно перерыл свою долину с тех пор, как ее создал Мизаен. Можно попробовать обойти бой по туннелям.

– Думаешь, получится? – спросила я. – А мы не наткнемся там на каких-нибудь рудокопов?

– Нет, разве что на крыс. То-то они удивятся.

Сорград пошел первым. Грен перебросил Аритейн через плечо, как мешок пшеницы, а следом за ним, стараясь не отставать, пошла и я, с опаской скользя по неровному каменному полу. Нечаянно угодив в лужу, я выругалась: холодная вода обрызгала голые ноги.

По-прежнему сжимая в одной руке кайло, другой я нащупывала острые грани стены. Камень был скользким от влаги и местами слизистым, о чем не хотелось думать. Я оглянулась. Квадратик ночного неба становился все меньше и меньше. То, что снаружи было темнотой, теперь с каждым шагом, удаляющим нас от входа, выглядело бледнее и ярче. Неподвижный холодный воздух пах землей и металлом и слегка пованивал мочой. Слабые отзвуки боя могли бы исходить из Иного мира, такими далекими они казались.

Мы повернули за угол, и тьма стала кромешной. Мы словно угодили в черный кокон, до того непроницаемый, что не имело значения, открыты глаза или закрыты. Моя Лесная кровь была здесь бесполезна. Я глотнула, чтобы намочить слюной внезапно пересохшее горло, и стала шарить в сумке на поясе, пытаясь достать трут, кремень и огниво.

– Сорград, ты не подержишь лампу?

Рука горца коснулась моей, и я сжала его пальцы вокруг металлического цилиндра.

– Подожди, пока я открою заслонку.

Я услышала скрежет и высекла искру. Темнота отпрянула от ярко вспыхнувшей свечи, но тут же бросилась обратно. Непроглядная чернота оказалась туннелем, который слегка сужался к потолку и постепенно изгибался в направлении долины. Стены были серо-коричневые, с редкими вкраплениями более яркого цвета и слегка искрящиеся, может, от влаги, а может, от каких-то кристаллов или металла в скале. Веселое пламя выбрасывало зайчики света через пробитые в стенках лампы отверстия и поднимало настроение. Мы были далеко от боя, наконец обрели вожделенную добычу, и когда мы найдем выход из этого лабиринта, то еше до восхода солнца окажемся на пути к цивилизованному миру, да будет на то воля Халкарион.

Джирран заколотил по воротам рукоятью меча, окровавленного до эфеса и выше.

– Откройте, вы слышите меня, откройте!

Несмотря на распирающую грудь ярость, его рев мало кого затронул среди общего гомона. Задыхаясь от бешенства, страха и предательских паров алкоголя, горец закашлялся, и его вырвало. Спирт опалил горло, на лбу выступил пот, по телу побежала холодная дрожь. Джирран бессознательно схватился за стену, иначе он бы не устоял на ногах.

Рвота прошла, но лучше не стало. Земля качалась под ногами, голова звенела, как наковальня. Под ложечкой сосало, но вовсе не потому, что золотое виски с награбленными хлебом и мясом изверглись наружу.

Где Эрескен? Где обещанные чужеземцем великие заклинания и тайная мудрость? Джирран застонал от досады. Сейчас не время для колебаний: его людей уже прижимают к стенам фесса. Но почему Эрескен не предупредил их об этом, зашевелился в груди червяк сомнения, когда толпа горцев наваливалась все сильнее, пробиваясь к воротам, слепым и глухим к их мольбам. Крики наступающих жителей низин стали еще более грозными.

– Аритейн! – исступленно проревел Джирран. Какой-то отзвук его отчаяния, какое-то родство крови, несомненно, должно разбудить ее чутье Шелтий. Он встал, отдуваясь, во рту было сухо и мерзко, но Джирран не почувствовал мягкого прикосновения ее разума к своему. Два горца оттолкнули его в сторону, поднимая окровавленные молоты, более привычные к честному труду, нежели к войне. Они разом ударили по воротам тремя звучными ударами. Пауза для вздоха, и снова три удара – окошко в арке над воротами открылось.

– Милостью Мэвелин, впустите нас! – закричал кто-то. С минуту продолжался лихорадочный спор, голоса повышались в возражениях и страхе.

– Приготовьтесь бежать. Другого случая у нас не будет.

Расталкивая своих бойцов, Джирран пробился в первый ряд. Он уперся плечом в ворота, не обращая внимания на доспехи, впивающиеся в кожу. Массивные ворота заскрипели, но не открылись.

– Отступите на шаг, – раздраженно закричали изнутри. – Вы так навалились, что мы не можем поднять засов.

Чьи-то руки оттащили Джиррана назад, и ворота распахнулись. С победным кличем жители низин, свирепые как волки на охоте, удвоили усилия, стремясь во что бы то ни стало добраться до ворот, пока их не закрыли.

Джирран ввалился в открытые двери и, сражаясь с лавиной отчаянных горцев, грозившей снести его, уцепился одной рукой за железное кольцо, другой хватая тех, кто пробегал мимо.

– Мы должны закрыть ворота! Мы должны закрыть ворота! – В ту минуту он чувствовал себя трезвым и уверенным, а в следующую страстно желал пьяного забвения.

– Но наши еще там, снаружи! Мы не можем оставить их умирать!

Джирран ударил паникера кольчужной перчаткой.

– Если жители низин войдут, мы все будем мертвее, чем убитые морозом птицы!

В туннеле загремели кровожадные крики – жители низин подобно бешеным псам рвались к своей цели. Джирран налег на створку, упираясь каблуками в пыльную землю. К нему присоединились другие горцы – черные от запекшейся крови, с бесполезно повисшими руками; иные были даже ослеплены собственной кровью, но, приведенные друзьями, они ощупью искали опору для рук. Заскрипели петли, ворота начали закрываться. Несколько горцев стояли у сужающейся щели и втаскивали в нее товарищей – за руку, за пояс, за куртку. Затем передавали их дальше, так что их ноги едва касались земли, усыпанной оружием, сапогами, повязками и жалкими обломками когда-то ценимых вещей.

Новые лица появились в щели – темные глаза низин под стальными шлемами горели жаждой бойни и мести. Двое проскользнули в щель, за ними еще трое и еще горсть. У Джиррана, в каком-то дальнем уголке ума, промелькнула мысль, что его наверняка убьют; эта мысль вызывала не столько ужас, сколько покорность, даже облегчение.