Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

захотелось. Пусть бы она умерла, пусть бы Андрюхе стыдно стало. Но тут стыдно стало ей самой – тридцатилетняя женщина, а в голове детский сад. Не будет у нее никакого заражения, потому что она возьмет себя в руки и поедет в больницу.

Приведя себя в порядок, Наталья вызвала такси. Пока ехала, в уме прокручивала объяснение, как случайно поранилась во время готовки. Ну и курица, подумает доктор с серьезными вдумчивыми глазами и обязательно велит ей быть осторожнее. А может, наоборот, все прочитает по ее лицу, и Наталья почувствует себя маленькой девочкой…

Но пожилой доктор с жесткими рыжеватыми усами ни разу не взглянул ей в лицо. Обрабатывая рану, он равнодушно выслушал ее сбивчивое объяснение, которое его ничуть не заинтересовало. Выходя из кабинета, Наталья и впрямь чувствовала себя курицей, а на больничном крыльце вдруг нерадостно рассмеялась – сама над собой.

По пути она заскочила в аптеку, сунула в окошко рецепт и, расплатившись, поспешила домой. Выпив прописанные таблетки и через силу позавтракав, она неожиданно почувствовала себя лучше. Потом включила музыку и стала учиться жить без Андрюхи.

День за днем падали в копилку ее опыта. Она научилась менять лампочки и батарейки, даже починила потекший бачок. Перерезала проводок дверного звонка – нечего трезвонить кому ни попадя.

Были и плюсы. Для одной себя готовить было быстрее и проще. Продукты уходили медленнее. Больше не было потных после тренировок футболок, шорт и носков. Постельное белье, казалось, решило навсегда оставаться свежим.

Правда, не с кем было поговорить за ужином. Гостей Наталья не звала – не хватало еще объясняться, что да как. Поэтому теперь она совмещала ужин с просмотром какого-нибудь сериала, которых было в избытке.

Иногда она открывала шкаф мужа и смотрела на его вещи, которые он отчего-то не спешил забирать. Она не делала глупостей вроде ношения его футболок или вдыхания запаха его рубашек. Просто смотрела.

Она теперь вообще много смотрела – в окно, в телевизор. Жизнь проплывала мимо. Настроение менялось, как мартовская погода. Один день казалось, что жизнь прекрасна, а на следующий тоска зажимала сердце в тиски и Наталья задыхалась от невыплаканных слез. Среди коллег и знакомых она свое положение не афишировала, реальное общение свела к нулю. Только от соседки Лизы, а по совместительству Натальиной парикмахерши, с которой раньше частенько чаевничали в свободное время, не укрылись перемены в ее жизни.

– Давай, подруга, колись, – заявила она как-то, стоя на пороге Натальиной квартиры, держа в руках большой ядовито-желтый лимон и бутылку коньяка. – Что стряслось?

Лучше бы не спрашивала. Наталью словно прорвало. Они едва сели за стол, а слова уже лились из нее непрерывным потоком. Лиза слушала не перебивая. Сосредоточенно резала тонкими дольками брызжущий соком лимон, иногда кивала. А выслушав, разлила по стопочкам коньяк и подвинула одну Наталье.

– Пей. Вернется он, куда денется! – кидая в рот прозрачную лимонную дольку, уверенно заявила она. – От таких не уходят. Не сразу, но вернется.

Так и случилось – не прошло и трех месяцев, как Андрей вернулся.

* * *

В тот вечер Наталья смотрела очередную серию бесконечного сериала, на которые за последние недели основательно подсела. Услышав звук ворочающегося в замке ключа, она испуганно выпрямилась и судорожно стиснула на груди халат. Однако тут же расслабилась. Не хватало еще позориться – наверняка Андрей наконец явился за вещами. И когда он и впрямь возник в коридоре напротив гостиной, Наталья уже взглянула на него со своей обычной бесстрастностью. И оторопела – Андрей не был похож на счастливого молодожена: помятое лицо, несвежая рубашка, небритый.

– Ты за вещами, я надеюсь? – холодно спросила она, пряча руку с покалеченным пальцем в карман халата.

Он поправил висящие на стене часы и буркнул вполголоса:

– Не только…

– А еще зачем?

– Сука она, – туманно заявил Андрей, проходя в гостиную и заваливаясь на диван. – А ты не рада, что ли?

– Чему мне радоваться? – Наталья брезгливо отодвинулась. – Роже твоей опухшей?

Андрей почесал щетину и взглянул на нее с вялым интересом.

– Муж домой явился, как-никак.

Наталья выпрямилась. Обида, которую она старательно глушила в себе последние месяцы, вновь всколыхнулась.

– Андрей, вот только честно – ты дебил?

Он рассеянно взглянул на нее и вдруг рассмеялся.

– Ну чего ты, царевна-лягушка, расквакалась? – потянулся к ней и легонько ущипнул за подбородок. Наталья дернула головой.

– Ни стыда ни совести у тебя.

– Ну да, ну да… – Пальцами левой ноги он стянул с правой носок, повторил то же самое с другой ногой. – Уйду я скоро, не переживай.

– А я не переживаю. – Наталья выключила телевизор и, встав, бросила пульт на диван. – Ты у себя дома, в конце концов. Просто находиться с тобой рядом не хочу.

Он коротко хохотнул и отвесил шутовской полупоклон.

– Ну спасибо, что не гонишь. А пожрать есть?

– А что, тебя в новом доме не кормят? – не удержалась она. Андрей поскреб щеку и желчно усмехнулся:

– Давай без этого, а? Я покопаюсь в холодильнике?

– Покопайся. – На губах мелькнула невольная улыбка – как ребенок, честное слово. – Там сыр, масло. Бутерброды сделай. Кашу рисовую можно свари… – Поняв, что невольно включила режим жены, Наталья оборвала себя. Андрей заметил, цинично хмыкнул, но смолчал. Когда она уже скрылась в коридоре, крикнул вдогонку:

– В душ схожу?

Наталья не ответила. В конце концов, он и впрямь был у себя дома.

А ночью он заявился к ней в спальню. Наталья проснулась, когда кровать скрипнула под его тяжестью.

– Ты зачем это? – Она попыталась сесть, но глубокий сон никак не желал отпускать.

– Неудобно на диване. – Андрей по-хозяйски вытянулся на постели. От него пахло ее шампунем и гелем для душа. Кокос и солнечная папайя, свежесть и страсть – ее жалкая попытка хоть как-то раскрасить серые будни. Андрей повернулся к Наталье, насмешливо заворковал:

– Да и такая женщина рядом, а я там как мудак, один…

А потом спросил вполне серьезно:

– Наташк, ну ты хоть соскучилась малясь?

Конечно, разумом Наталья хотела бы выставить его вон, но вдруг невольно потянулась к уже шарящим по ее телу рукам…

…А наутро она обнаружила пустой шкаф. Тот самый, в который смотрела последние несколько месяцев. Гордость, а точнее, ее оставшиеся после прошедшей ночи жалкие клочки не позволили ей набрать въевшийся в память номер. Да и к чему? Устроить разборку? Просить вернуться? Она не сделала этого, когда он ушел в первый раз, не сделает и сейчас. Особенно сейчас, когда он так глумливо потоптался по ее еще не успевшей толком зажить ране.

И все же первые две недели ей каждый день приходилось бороться