Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

лицу надушенный платок. Мы-то придышались той жуткой смесью, что заменяла в усадьбе воздух, а вот королю Испании от него мог и в обморок хлопнуться. Слишком уж ядрёной была эта смесь крови, пороховой гари и смерти, висевшая над Бычьим следом. — В честь победы под Сьюдад-Родриго я велю отлить медаль. Но для солдат и офицеров, оборонявших усадьбу Бычий след, будет отлита особая медаль. Это будет стальная медаль, на которой будет вычеканены фигуры русского и французского солдата, а также надпись: «Стальные люди ковали победу под Сьюдад-Родриго».

Красивый жест. Как бы то ни было, а Жозеф Бонапарт умеет расположить к себе людей. Этими медалями будут гордиться солдаты и офицеры, ведь их будет куда меньше чем обычных медалей за битву при Сьюдад-Родриго.

— А с этим что делать? — снова швырнул к моим ногам каптенармуса Роговцев, когда высокая комиссия, осматривающая поле боя, покинула усадьбу.

— Смотри-ка, жив, — мрачно усмехнулся я. — Верно говорят, что оно не тонет, видимо, и в огне не горит.

— Вашбродь, — затянул прежнюю песню тыловик, — не губи.

— Куда уж дальше губить-то, — рассмеялся я, — живи. И барахло своё, что детишкам припас оставь. Скинь в обозе. Но если ещё раз его в патронной телеге спрячешь, повешу, как собаку. Понял?

— Так точно, вашбродь! — вытянулся во фрунт каптенармус. — Вас понял! Разрешите идти?

— Проваливай, — не слишком уставной фразой ответил я.

— Зря вы его, вашбродь, живым отпустили, — проводил глазами почти бегущего каптенармуса Роговцев. — Вор ведь, каких не сыскать.

— Зато свой вор, — ответил я. — По крайней мере, ворованное в патронной телеге прятать не станет, побоится. Да и шустрый он, что веник. Я через него штуцера для стрелков достал. В общем, если его в руках держать, то вполне сгодится. Тем более, повесим этого, на его место нового вора пришлют. Не ворующий каптенармус, это просто восьмое чудо света.

— Восьмое что? — переспросил Роговцев.

— Когда будешь доучиваться, — отмахнулся я, — тебе объяснят. Если станешь доучиваться. Я обещал тебя после боя в портупей-прапорщики произвести, и слово своё держу. Как вернёмся в лагерь, подберите себе офицерский темляк.

— Слушаюсь, вашбродь!

— И перестань мне вашбродькать, — отмахнулся я. — Офицеры обращаются друг к другу по фамилии или по званию.

— Вас понял, — кивнул свежеиспечённый портупей-прапорщик.

Уэлсли снова не дал превратить поражение британцев в разгром. Измотанные битвой полки, в конце концов, отступили к Сьюдад-Родриго. Мы не успели замкнуть вокруг города кольцо осады, ночью он вывел из него всех солдат и скорым маршем направился на север, к Альмейде, и дальше, к португальской границе. Его жестокости, но весьма разумной, по отношению к солдатам можно было только позавидовать. Ведь пожалей он их, дай отдохнуть в Сьюдад-Родриго, и армия оказалась бы заперта в городе, отрезана от возможных подкреплений и снабжения. И оказалась бы на грани полного уничтожения.

А вот нам, не смотря на настоятельные требования маршала Журдана и генерал-лейтенанта Барклая де Толли, Жозеф Бонапарт дал три дня отдыха. Как бы ни приятно было отдохнуть и привести себя и своих солдат в порядок, однако постоянно глодала меня одна мысль. Мы тут отдыхаем, а британцы уходят к португальской границе. Интересно, перейдём ли мы её, или останемся в Испании? Разговоры в изрядно поредевшем офицерском собрании свелись, в основном, к этой теме.

— Португалия — союзник Британии, — настаивал капитан Антоненко, — а значит, наш враг и потому, мы имеем полное право перейти её границу

— Отнюдь, — покачал головой я. — Конечно, французы такое право имеют, а вот мы, нет.

— Отчего же? — удивился Антоненко.

— Суворов прав, — поддержал меня майор Губанов. — Нас сюда направили в помощь королю Жозефу Бонапарту для того, чтобы изгнать британцев из Испании. Так значилось в официальной просьбе Наполеона Бонапарта к нашему Государю. Уэлсли из Испании ушёл, так что служба наша окончена.

— Это чистая формальность, — отмахнулся подполковник Версензе. — Мы должны продолжить поход и изгнать британцев с Пиренейского полуострова.

— Для чего это нам? — спросил у него майор Губанов.

— Это выполнение союзнического долга перед Францией, — высказал своё мнение полковник Браун. — Вы забываете об этом, господин Губанов.

— На самом деле, — усмехнулся майор Губанов, — это называется таскать каштаны из огня чужими руками.

— Я хоть и в первом поколении русский, — заметил полковник Браун, — однако язык, ставший мне родным с детства, я знаю отлично. Но всё равно, спасибо за урок.

— Суть от этого не меняется, — ничуть не задетый неприкрытым ехидством полковника, сказал Губанов. — Мы вот уже почти год воюем за чужие интересы по всей Европе.

— Уж не вы ли, майор, распространяете подобные слухи среди солдат, а, майор? — поинтересовался у него подполковник Версензе.

— Ваше счастье, подполковник, — ледяным тоном произнёс Губанов, — что вы были ранены в битве. — Версензе получил пулю в правое предплечье, однако командовать своим батальоном не перестал и сражался весь бой, не смотря на рану. — Иначе я бы вызвал вас за такие слова, при всех, не смотря ни на какую войну.

— Успокойтесь, майор, — осадил его полковник Браун, — и вы, подполковник, аккуратней со словами. Оскорблять друг друга офицера моего полка не должны ни при каких обстоятельствах. И вообще, какой пример вы показываете нашей молодёжи?

Молодёжь, представленная двумя портупей-прапорщиками, Роговцевым и Турчаниновым, первый из которых было весьма условной молодёжью, сидела в палатке тише воды, и оба, похоже, были не рады тому, что на них обратили внимание. Не освоившийся ещё в офицерском звании Роговцев, вообще, стеснялся появляться в собрании и то и дело оговаривался, обращаясь к другим офицерам «вашбродь», из-за чего стеснялся ещё больше. Наверное, такова участь всех унтеров недворянского происхождения, попавших в офицеры.

Но что бы мы не говорили в собраниях, а армия, спустя трое суток отдыха, направилась к Альмейде. Продолжился наш марш по жаре, вслед за отступающей британской армией. В Альмейде Уэлсли не задержался, продолжив отступать на запад. По армии ходили слухи о большой эскадре, движущейся к Опорто. Британцы покидали Пиренейский полуостров, но Жозеф Бонапарт не собирался отпускать его, испанский король жаждал крови.

— Полевого сражения больше не будет, — решительно заявил капитан Острожанин. — Нет у британцев сил для этого.

— Верно, — согласился с ним майор Губанов, — Уэлсли не станет подставлять солдат под наши пушки.

— Значит, будет штурм, — сделал вывод я. — Осадой дела не решить.

— Подойдёт эскадра, и британцы нам только платочками помашут, — поддержал меня штабс-капитан Зенцов.

— Значит, господа, — сказал полковник Браун, — надо сделать так, чтобы