Космическая ферма - Дмитрий Фокин

К началу сентября компания Смирнова выполнила почти все, что они наметили. Они создали большие запасы продовольствия, инструментов и оборудования. Нашли в городе и перегнали ближе к дому 4 автомобиля с газовыми цистернами. Заготовили большое количество угля и дров. Смирнов не забывал заниматься вопросами обеспечения безопасности, и в одно из посещений окружного оружейного склада и охотничьего магазина, привез десяток наганов и помповых ружей с большим запасом патронов. Ничего не отвечая на скептические замечания друзей, Александр повесил возле каждой двери в доме, а так же еще в нескольких местах внутри, ящики, куда уложил по 2 револьвера и по помповому короткоствольному ружью без приклада. Он объяснил, что в автоматическом оружии хранить длительное время боеприпасы в магазинах нельзя, так как пружины ослабевают, а в этом случае наганы наиболее удобны. Устроенные им по дому арсеналы обеспечивают быстрый доступ к всегда заряженному оружию. Даша и Иван хоть и посмеялись над этим, однако, не возражали чистить оружие согласно закрепленных на дверках шкафчиков графиков. Последующее крепление возле каждого шкафчика по паре шашек вызвало уже не смех, а неподдельный интерес его друзей, несколько дней тренировавшихся управляться с ними, хорошо хоть без серьезных травм. Подаренные хакасам шашки вообще вызвали у них неподдельный восторг и одобрение, что выразилось в грандиозной совместной пьянке по этому поводу, чего в последнее время уже практически не происходило.

По мере выполнения основных работ по благоустройству у них все больше появлялось свободного времени.

Иван продолжал заниматься рыбалкой и к ноябрю соорудил запруду. Принцип ее действия оказался довольно простой. Во время половодья шлюз открывался, а в очищенный и углубленный водоем заходила вода из Иртыша, естественно, с рыбой. Плотина с сеткой во втором конце запруды выпускала лишнюю воду, но не позволяла рыбе уходить в реку. При падении уровня воды, шлюз закрывался, и рыба оставалась в пруду, в связи с чем, ее легко вылавливать сетями или бреднем, чего сделать на Иртыше довольно трудно из-за большой глубины и сильного течения.

Даша продолжала совершенствоваться в домашнем хозяйстве, и помимо большого количества солений и закруток, заготовкой которых они с Иваном занимались под ее чутким руководством, продолжала поражать мужчин успехами по выращиванию растений в зимнем саду. Во время одного из завтраков она угостила друзей очаровательным кофе, а на резонный вопрос, где удалось его найти, просто и буднично ответила, что это первый сбор урожая кофейных деревьев. Смирнов знал, что в России все поступившее в продажу кофе прошло обработку на предмет изъятия кофеина, и в этот день с наслаждением впервые попробовал по настоящему натуральный кофе. Это так понравилось, что в последующем он стал страстным поклонником этого напитка, хотя раньше относился к нему более чем прохладно.

Сам Смирнов увлекся самогоноварением и копчением.

Помимо хозяйственных и полезных увлечений друзья увлеклись искусством. Даша занялась живописью и за короткое время достигла вполне впечатляющих успехов.

Иван, как это не покажется странным и неуместным, занялся изучением киноискусства и даже стал писать, научную работу, а ее отдельные положения они часто обсуждали по вечерам, чередуя просмотром фильмов. Иногда Иван подбирал заинтересовавшие его фильмы, они смотрели их вместе, а потом обсуждали.

Выводы Ивана представляли для Александра большой интерес. Например, Иван пришел к неожиданному выводу, что наличие цензуры в Советском кино побудило творческих личностей искать пути ее обхода, что, в свою очередь, способствовало появлению настоящих шедевров. Зачастую содержание сюжета являлось многослойным, рассчитанным на осмысление картины разными слоями общества в зависимости от уровня образования и интеллекта. Так появлялись и занимали свое почетное место в классике шедевры Советского кино, не потерявшие свою ценность и значимость даже спустя десятки лет и смену официальной политики государства. И очень важно, что Советские фильмы воспринимались «на ура» всеми слоями общества, от изысканно-избалованных образованием, до вполне обычных и не выдающихся. А вот вседозволенность, наступившая после начала так называемой перестройки, привела к полному упадку этого вида искусства. «Перестроечные» фильмы несли в себе такое количество негатива и бездарности, что нормальный человек получал настоящую психологическую травму при их просмотре. Стремление этих, с позволения сказать деятелей кино, очернить свою историю, перевести понимание смысла жизни в области ниже пояса и обожествление потребительского отношения к жизни, просто поражало. Как и когда они смогли сформироваться, уже не являлось для них большой загадкой после рассказа Ивана об опытах ученых Граберов. Кино периода «стабилизации» с начала 2000 года, каких либо глобальных изменений не претерпело и продолжало культивировать все те же ценности 90-х, только уже не в такой оголтелой форме. В это же время кино начали делить на кино для «пиплов», и новых хозяев земли Русской. Для первых предназначались сексуально-бандитские мотивы, а для вторых — страдания типа как потратить миллиард в этой гребаной и не обустроенной стране. В результате этого, до окончания эры человечества, киноискусство в России так и не возродилось в полном объеме. Справедливости ради Иван признавал, что отдельные успехи, конечно же, имели место, но существенного влияния на состояние дел не оказали и напоминали больше эксперименты в этой области времен, когда кино как искусство только зарождалось. Поляков особо отмечал роль Российской интеллигенции, особенно проявившей свои «таланты» по очернению собственной истории в «постперестроечное» время. И это проявилось как то разом, как по команде, едва государственные мужи дали отмашку для начала этого «творческого» процесса. И эти достижения, надо признать, за короткое время достигли заоблачных высот. Так как Русские очерняли свою историю и свой народ, никто больше не смог с ними сравнится. Американцы, безжалостно истребившие народ целого континента, особой вины по этому поводу не испытывали. Святая инквизиция, погубившая больше людей, чем все Русские «тираны» за все время существования Руси, так же не испытывали большой вины перед потомками. Правда, Святая Католическая церковь в начале двухтысячных очень скромно и тихо высказала, нечто, что средства массовой информации громко назвали раскаянием. Немцы, явившиеся причиной двух Мировых войн, унесших огромное количество жизней, к своим тиранам относились спокойно, хотя и признавали, что те «немного перегнули палку». Англия и Франция, в свое время крупнейшие колониальные державы, так «цивилизовано и демократично» подавляли освободительные движения в колониях, что лишь сухая констатация фактов этого у любого нормального человека вызывала безумный ужас. Все это можно продолжать до бесконечности.