Неоконченные предания - Джон Толкин

В романе Гэндальфу следовало сказать, что он думает, что Денетор не трогал палантир, пока его мудрость не начала сдавать[328]. Он не мог говорить об этом как об установленном факте, потому что ответ на вопрос, когда и почему Денетор решился воспользоваться Камнем, так и остался в области догадок. Что бы ни думал Гэндальф по этому поводу, то, что известно о Денеторе, позволяет предположить, что он стал заглядывать в анорский Камень за много лет до 3019 года, и даже раньше, чем Саруман отважился или счел нужным воспользоваться Камнем Ортанка. Денетор унаследовал пост наместника в 2984 году, в пятьдесят четыре года; это был властный человек, очень мудрый, и для своего времени весьма ученый; он обладал могучей волей, верил в свои силы и ничего не боялся. Люди впервые обратили внимание на его «мрачность» в 2988 году, когда умерла его жена Финдуилас, но, вероятнее всего, он стал прибегать к помощи Камня тотчас же, как получил власть: он долго изучал предания о палантирах и их использовании в личных архивах наместников, доступных только правителю и его наследнику. Надо думать, Денетор жаждал воспользоваться Камнем уже в последние годы правления Эктелиона II, своего отца, потому что в Гондоре опять наступили беспокойные времена, а личное положение Денетора в государстве было поколеблено славой «Торонгиля»[329] и расположением, которое выказывал ему Эктелион. Так что по крайней мере одним из мотивов действий Денетора была зависть к Торонгилю и нелюбовь к Гэндальфу, которого его отец привечал, следуя советам Торонгиля: Денетор хотел превзойти этих «узурпаторов» знаниями и осведомленностью и, по возможности, следить за ними, когда их не было в городе.

Следует различать борьбу Денетора с Сауроном, которая сломила его, и то усилие, которое всегда приходилось совершать, имея дело с Камнем[330]. Касательно последнего, Денетор полагал, что оно ему по силам, и не без оснований; а с Сауроном он, скорее всего, не сталкивался в течение многих лет и, по всей вероятности, поначалу даже не брал в расчет возможность такой встречи. О пользовании палантирами и различии между «видением» с помощью одного Камня и передачей мыслей с помощью двух сообщающихся Камней см. стр. 410–411. Научившись обращаться с Камнем, Денетор мог узнавать многое о том, что происходит в мире, с помощью одного лишь анорского Камня, и, даже когда Саурон заметил это, Денетор мог продолжать самостоятельные наблюдения, пока у него хватало сил управлять Камнем по своей воле и противостоять Саурону, который все время пытался «подчинить» себе анорский Камень. Не следует также забывать, что Камни были лишь малой частью обширных замыслов и интриг Саурона: он пользовался палантирами, чтобы обманывать двоих из своих противников и влиять на них, но при всем желании не мог бы постоянно наблюдать за итильским Камнем. Саурон не имел обыкновения поручать своим подчиненным использовать столь ценные инструменты; да и не было среди его прислужников никого, кто мог бы померяться умом и волей с Саруманом или хотя бы с Денетором.

Денетору помогало — несмотря на то, что ему приходилось иметь дело с самим Сауроном, — еще и то, что Камни куда легче повиновались тем, кто пользовался ими по праву: в первую очередь истинным «наследникам Элендиля» (например, Арагорну), но также и тем, кто, подобно Денетору, унаследовал право на них, —чем Саруману или Саурону. Недаром и последствия были разные. Саруман подпал под власть Саурона и стал желать ему победы, или, по крайней мере, перестал противостоять ему. Денетор же остался неколебимым врагом Саурона, но поверил, что его победа неизбежна, и потому впал в отчаяние. Несомненно, причины этого различия коренятся прежде всего в том, что Денетор был человеком могучей воли и оставался самим собой до тех пор, пока его не сразил последний удар: смертельная (по–видимому) рана единственного оставшегося в живых сына. Он был горд, но ни в коем случае не себялюбив; он любил Гондор и свой народ и считал, что сама судьба предназначила ему управлять страной в это страшное время. Но дело еще и в том, что анорский Камень принадлежал ему по праву, и ничто (кроме благоразумия) не препятствовало ему воспользоваться им в час нужды. Он, должно быть, догадывался, что итильский Камень оказался в руках Врага, но не боялся встречи с ним, полагаясь на свои силы. И нельзя сказать, что эта уверенность оказалась совершенно беспочвенной. Саурону не удалось подчинить его своей воле, он мог влиять на Денетора, только отводя ему глаза. Вероятно, сперва Денетор не обращал взгляд в сторону Мордора и довольствовался «дальним обзором» через Камень; отсюда его удивительная осведомленность о событиях в дальних краях. Вступал ли он в контакт с Камнем Ортанка и Саруманом, нигде не говорится; вероятно, вступал, и с немалой пользой для себя. Саурон не имел возможности вмешаться в их беседы: «подслушивать» мог только тот, кто смотрел в главный Камень Осгилиата. Когда два Камня «выходили на связь», третьему они не отзывались[331].

Должно быть, короли и наместники сохранили в Гондоре немало сведений о палантирах и передавали их своим наследникам, хотя Камнями более не пользовались. Камни были дарованы Элендилю и являлись неотъемлемой собственностью его наследников, единственных людей, которым они принадлежали по праву; но это не значит, что с ними мог иметь дело только один из этих «наследников». Камнями на законном основании мог пользоваться любой, кому они были поручены «наследником Анариона» или «наследником Исильдура», т.е. законным королем Гондора или Арнора. На самом деле ими в основном и пользовались такие доверенные лица. У каждого Камня был хранитель, в обязанности которого входило «смотреть в Камень» через определенные промежутки времени, или по приказу, или при необходимости. Другим лицам также могло быть поручено пользоваться Камнями, и королевские министры, отвечающие за «разведывательную деятельность», смотрели в них в установленные часы либо при необходимости, передавая полученные сведения королю и Совету, либо королю лично, в зависимости от обстоятельств. Позднее, когда в Гондоре возросло значение должности наместника и она стала наследственной, так что у короля был как бы постоянный «дублер», способный при необходимости подменить его, Камни, по–видимому, почти полностью перешли в руки наместников, и с тех пор предания о свойствах и использовании палантиров хранились и передавались в их роду. Поскольку должность наместника стала наследственной с 1998 года[332], право пользоваться Камнями и дозволять пользоваться ими другим Денетор унаследовал по закону и оно принадлежало ему в полной мере[333].