Казачество: путь воинов Христовых - Валерий Шамбаров

Да что уж говорить о «зарубежье», если внутри Российской Федерации стала возможной трагедия на Тереке? Правда, сценарий раскручивался хитро, кого хочешь с толку собьет. Конфликт сперва разгорался с ингушами, а чеченские власти декларировали дружбу. И когда Чечено-Ингушетия стала делиться, казаки заявляли, что желают быть в чеченской половине. Да и в Абхазии были союзниками с чеченцами! А потом все вдруг перевернулось наоборот: враждебная Чечня и дружественная Ингушетия… Хотя на самом-то деле чеченцы и ингуши – это один народ, вайнахи. Впрочем, а как вообще можно было помочь другим и защитить себя с голыми руками? Приднестровье и Абхазия провозгласили независимость, их правительства привечали добровольцев, обеспечивали оружием, снабжением. А Северный Кавказ остался в ведении российского правительства! Казалось просто невероятным, что оно не защитит своих граждан. И не поймет, что казаки – его вернейшая опора.

И в истории возрожденного казачества наступил новый этап, надежд на государственную власть. Которая, вроде бы, с распростертыми объятиями шла навстречу. При Ельцине было издано 76 законов, постановлений правительства и указов президента, касающихся казачества! [257] Казаков в 1991 г. включили в закон «О реабилитации репрессированных народов». В дальнейших постановлениях и указах конкретизировалась «реабилитация» – «возрождение традиционного социально-хозяйственного уклада, культурных традиций», «установление территориального общественного самоуправления в местах компактного проживания», возрождение «традиционных для казачества форм землевладения, землепользования», государственной службы казаков. Так чего ж еще надо? И казалось, все это реализуется. Вышел указ о «государственной поддержке казачества», ряду воинских частей, погранзастав, кораблей присвоили наименования «казачьих», при президенте возник Совет по делам казачества, позже – Главное управление казачьих войск.

Да и на то, что творилось в Чечне, власть «реагировала». Когда у казаков вскипало негодование, круги и советы атаманов принимали заявления – если, мол, государство не способно нас защитить, будем защищаться сами; когда на Дону и Кубани начинался набор добровольцев, президент тут же вводил «чрезвычайные положения». На дорогах появлялись войска и милиция, получавшие приказ не допускать конфликтов. И тем самым прикрывавшие боевиков от казачьего вмешательства. Потом «положения» отменялись, и средства массовой информации дружно заверяли народ, что ситуация нормализуется. Словом, разрушители России тоже учли уроки Приднестровья и Абхазии и постарались впредь этого не допускать. А тем временем в городах и станицах Чечни вооруженные банды грабили и убивали русских людей. Умыкали девушек и женщин, обращали в рабов юношей. Врывались в дома и пытали старух, вымогая деньги. И нарастал поток беженцев. Те, кто ушел первыми, могли считать себя счастливыми – устроились в колхозах Ставрополья, Кубани. Следующим было труднее. Многие просто мыкались по вокзалам. И об этих беженцах ни правозащитники, ни телевидение даже не заикнулись, благоустроенных лагерей и гуманитарных раздач для них не было…

Об использовании казачества заговорили, когда началась война. Но был сформирован только один 694-й казачий батальон им. Ермолова. Его короткая история – смесь высочайшего героизма и гнуснейшего предательства. Ведь одно дело – вооружить всех терцев и кубанцев, а другое – единственный батальон. Кинуть затравку для пущей ненависти чеченам. Создавали его как контрактную часть, подразумевалось – для обороны станиц, прикрыть от чеченских банд терское левобережье. Но бросили в самое пекло, в Заводской район Грозного, где батальон сразу попал в засаду. Понес урон, но дрался храбро и бой все же выиграл.

О ряде, мягко говоря, «странных» случаев казаки рассказали в замечательном видеофильме «Живи и веруй». Например, батальон взял Орехово. А «по телевизору объявляют, что поселок взят МВД без потерь, на самом деле мы потеряли 20 человек убитыми и 45 раненых, из них 10 тяжело раненных»… «После этого нас перевели в район Шали, в это осиное гнездо, где находятся крупные бандформирования, где находится большое количество наших пленных, и мы получаем приказ не применять огня, вести себя лояльно, не останавливать проезжающие машины, хотя через действующие блокпосты проезжают и Масхадов, и полевые командиры»… «Когда мы действовали в Заводском районе, и когда на огонь, ведущийся с нефтяного завода, ответили массированным огнем, взвыла администрация, взвыло командование. Как потом выяснилось, акционерами этого завода являются г-н Гайдар, г-н Шумейко и один из лидеров, фамилии не называли, сегодняшнего чеченского, если можно так выразиться, сопротивления, то есть из главарей бандформирований»… «Мне, как военному профессионалу, как казаку, такой ход боевых действий непонятен»… «Мы попали в этот непонятный водоворот перемещений, передислокаций, указаний»…

800 казаков побеждали там, где не справлялись кадровые части. Дрались за Самашки, Старый Ачхой, Бамут. Десятки казаков отдали свои жизни, 140 получили ранения. Станичники молились на батальон. Старушки просили: «Казаки, только не уходите!» «Не бросайте нас!» «Сынки, не оставляйте нас, чеченцы обещали нашей кровью руки мыть…» А они не могли не уходить – их снова перебрасывали то туда, то сюда. В Терском Войске надеялись, что батальон будет развернут в полк. И знамя изготовили – 1-го Терского Казачьего полка им. Ермолова (до революции его имя носил 1-й Кизляро-Гребенской полк). Но, как говорил терский войсковой атаман Шевцов , «некоторые должностные лица правительства и президента делали все возможное, чтобы знамя это не вручать». Его все же вручили. Однако вскоре ермоловцев вывели из Чечни и расформировали. Без объявления причин. И атамана Шевцова сместили.

А в это же самое время средства массовой информации целенаправленно охаивали и оплевывали казаков! Выходили передачи, статьи, книги о Кавказской войне, где казаки представлялись хищниками и грабителями, захватившими земли у несчастных мирных горцев [175]. Словом, ату их! Ну а верховная власть организовала Хасавюртовское предательство. И отдала все оставшееся в Чечне русское население на расправу «победителям». 30 тыс. человек было вырезано, 300 тыс. стали беженцами [122]… Генерал Г.Н. Трошев пишет: «Летом 1999 г. зверски замучен последний русский житель станицы Шелковской. 90-летнего старика молодые «дипломированные» специалисты из учебных лагерей после долгих пыток зарезали ножницами для стрижки овец, видно, хотели растянуть удовольствие…»

На Тереке шел этот кошмар – а власть в Москве продолжала «игры» с казаками. И в 1995 г. вышел указ «О государственном реестре казачьих обществ» – пояснялось, что по прошлым законам и указам казакам положены всякие блага. Но мало ли кто к казачеству примазался? Вот и надо выделить «настоящих». И закрутился новый виток. Казачьи организации отрабатывали и утверждали уставы, чтобы попасть в реестр. Казаки заполняли декларации как госслужащие – и уже числили себя на службе. Из общего количества около 5 млн. казаков в реестр попало 647 тыс. (с членами семей). Пошла вторая волна постановлений и указов о целевом земельном фонде, финансировании, о казачьей форме и чинах – но теперь уже только для реестровых. Однако единственным реальным итогом стал еще один раскол казаков: на «реестровых» и «общественных». А из всех правовых актов в отношении казачества не был выполнен ни один! Оно не получило ничегошеньки. За отсутствием «механизма реализации». Ходил анекдот, что Ельцин сказал о казаках: «Все им обещать, но ничего не давать». Так оно было или нет, но вышло именно так.

И службы казаки тоже не получили. О «казачьих» частях много писали, восторгались, что там нет дедовщины и других пороков. Но потом как-то замолчали. И количество таких частей, казачьих по названию и составу части призывников, стало исподволь сокращаться.

Очень удачным был и эксперимент по невойсковой охране границы. Например, после отделения Казахстана граница с ним стала «дырой», через которую хлынули наркотики, шайки грабителей, воровавшие все подряд, даже пилившие на металлолом вышки высоковольтных линий. Прикрыть всю степь пограничниками было невозможно. В 1997 г. привлекли казаков, 1780 человек. Предоставили им только «гражданское оружие для самообороны», финансирование копеечное, по 500 р. на человека в год. Но за 5 месяцев эксперимента было задержано 230 нарушителей, изъято контрабанды на 2 млрд. руб., 500 кг наркотиков, предотвращен угон крупных партий скота. Уполномоченный по казачеству правительства Москвы И.В. Ченцов сообщает: «Казаки встали поперек этого грабежа до такой степени, что президент Казахстана Н. Назарбаев при встрече с Б.Ельциным ставит вопрос – отвести казаков от охраны границы… Кончился эксперимент, отчитались, попросили деньги на следующий – говорят: «Да хватит уже. Пусть воруют, лишь бы отношения не портились» [204]. Но бесконечно обманывать людей нельзя. Началось отрезвление…