Дворянство. Том II. Ступай во тьму - Игорь Игоревич Николаев

О грядущем поединке знали все, кое-кто даже слушал за оградой арены, так что заспанных физиономий тут не было. Взгляд бретера выхватил бледное, однако удивительно спокойное и сосредоточенное лицо служанки Хель.

- Ты! – указал на нее пальцем Раньян. – Ты нужна.

- Да, - очень тихо, но все с тем же спокойствием отозвалась девушка. – Что мне делать?

Но сделать они уже ничего не успели, домашние слуги как-то разом стали исчезать, растворяться в воздухе под звон шпор и громкий стук шагов. Бретер опять скрипнул зубами, понимая, что это значит. Так и вышло – под высокие своды, сложенные из потемневшего от сажи кирпича, шагнул барон Аргрефф. И пребывал он отнюдь не в благостном состоянии духа. Раньян барона вполне даже понимал, на месте супруга он, скорее всего, тоже впал бы в едва контролируемое бешенство. Безжалостная и кровавая резня – не то зрелище, которое следует видеть жене на последних месяцах тягости.

Но, бог мой, как же это все осложняло…

- Ты унизила нашу семью. Опозорила наше имя, явившись туда, где женщинам не место. Ты рискнула жизнью моего нерожденного ребенка. И все ради этой поганой приблуды.

Голос барона казался тихим, но клокотал едва сдерживаемой яростью. Дессоль опустила голову, пряча испуганные глаза.

- Да, мой господин муж, - пролепетала она.

- Ты осмелилась меня ослушаться. Воспользовалась моей отлучкой!

Судя по тону, больше всего Теобальда угнетало именно ослушание жены. Он был одет в дорожное и, очевидно, несколько часов провел в седле. Раньян отметил, что платье барона нарочито скромное, неброское, аристократ даже бриллиантовую серьгу не надел, хотя прежде всегда носил фамильную драгоценность. Очевидно, Теобальд путешествовал инкогнито по срочной и секретной надобности.

- Я приказал тебе не вмешиваться. Я! Приказал! – он уже не говорил, а шипел как разогретая сковорода с каплей воды. Барон посмотрел на окровавленное тело Хель, которую снова начали ломать судороги. – Вышвырните это за ворота, немедленно!

- Нет, - ужасаясь собственной храбрости, шепнула Дессоль. – Она останется здесь!

Окончательно выйдя из себя, барон шагнул к супруге, занося ладонь для пощечины. Компаньонка взвизгнула, слуги – те, что посмелее и не сбежали от барского гнева - отозвались нестройным возгласом. А дальше все случилось очень быстро – Раньян в одно слитное движение шагнул к барону и перехватил руку обозленного дворянина, погасив энергию удара. Продолжая, бретер отступил на шаг и поклонился, быстро вымолвив:

- Прошу простить меня, ваша милость. Я осмелился поднять руку на особу благородной крови. Но вело меня только наилучшее побуждение. Стремление удержать от большой ошибки.

- Ошибки?!

Барон замер, все еще держа руку поднятой, сжав ладонь в кулак. Супруга глядела на него снизу вверх, отчаянно храбрясь и так же отчаянно труся. Раньян понял, что говорить надо еще быстрее, пока спесь и уязвленное самолюбие аристократа не привели к окончательной беде.

- У вас большая удача, - бретер поклонился еще ниже. – Под крышей вашего дома нашел приют шампьон Господа, Его поединщик на земле. Божья длань, которой Пантократор покарал убийц и лжецов. Его пребывание здесь принесет удачу вашей семье, отведет невзгоды и дурные помыслы дурных людей. А обидеть шампьона – к несчастью.

Лишь сказав это, бретер понял, что защита сомнительная, поскольку Теобальд намеревался побить супругу, а не Хель. И торопливо добавил:

- Бог видел поединок и направил руку праведного бойца. Его божественное око также видело и госпожу Дессоль. Ее милость, ваша прекрасная и добродетельная жена способствовала тому, чтобы Пантократор увидел и отметил семью Лекюйе-Аргрефф, мой господин. Не стоит отвергать Его дар и Его внимание…

Он умолк, решив, что конкретизировать дальше – это уже перебор, умному достаточно. Барон уставился на бретера, однако тот предусмотрительно глядел на остроносые сапоги дворянина. Затем Теобальд медленно опустил руку, злобно скользнул взглядом по тяжело дышащей Хель, которая так и не пришла в сознание, перевел мутные, злые глаза на супругу. Дессоль сочла за лучшее тут же поклониться со словами:

- Мой господин муж…

Теобальд молча снял перчатку с той руки, которой намеревался дать пощечину жене, швырнул ее на пол, будто мягкая выделанная кожа обжигала ему пальцы… и вышел, не оборачиваясь, в гробовом молчании. Когда поступь сапог затихла в коридорах дома, Раньян перевел дух и, наконец, приказал Виторе:

- Воды. Горячей. Побыстрее.

Дессоль всхлипнула, протирая мокрые глаза, компаньонка подала госпоже носовой платок, чтобы вытереть опухшее лицо.

- Что мне делать? – храбро, дрожащим голосом спросила баронесса. – Что я могу сделать?

- Пошлите слуг, - отозвался Раньян, разрывая рубашку Хель, чтобы осмотреть резаную рану на животе. – У нее должен быть деревянный сундучок с ремнями.

- Он под кроватью. В комнате, - едва слышно подсказала Витора. Дессоль звучно щелкнула пальцами, одна из служанок побежала, гремя по лестнице деревянными подошвами. Раньян тем временем осматривал Хель. Разрез на животе выглядел куда лучше, чем думал бретер, в утробу меч не проник. А вот порезы на боку явно были отягощены переломами ребер. Раньян посмотрел прямо в глаза баронессе.

- Вам лучше уйти.

- Я… - прошептала Дессоль, нервно сжимая колье на шее. Нить не выдержала, бусины раскатились, тихонько стуча по каменному полу.

- Уйдите, - энергично потребовал бретер. – Если не ради себя, то ради нее... и нас. Сейчас здесь будет много крови. И мяса.

Он не закончил, и так было ясно – в случае чего Теобальда уже ничто не сдержит от мести, вымещения долго подогреваемой злости.

- Мне будет хуже, если не знать, - выдавила Дессоль. – Если я стану гадать…

Раньян пару мгновений раздумывал над ее словами, затем кивнул, не тратя драгоценных минут на уговоры.

- Госпожа, - пискнула компаньонка, обозначив свое присутствие. – Он прав, вам стоит…

- Воды! – рявкнула баронесса с неожиданной для ее положения и кукольного личика энергией. – Ты слышала его? Все слышали?! Почему котел еще не кипит?!

Пока длился этот короткий, но экспрессивный диалог, явились новые действующие лица, то есть Гаваль и арбалетчица, запыхавшиеся, бледные. Менестрель, увидев диспозицию, побледнел еще больше и прислонился к косяку, чтобы не упасть. Гамилла же наоборот, повела себя как человек, сведущий в военном деле и азах врачевания. То есть быстро скинула мужскую куртку и начала засучивать рукава рубашки.

- Что делать? – практично спросила «госпожа стрел».

- Снимай с нее сапоги, - так же практично указал бретер. – Рана в ноге самая опасная. Потом ослабим