Дети леса, дети звезд - Мерри Джинн

Только тогда Грин взял ложку руками, посмотрел на Тесса и победно, радостно улыбнулся.

— А теперь две трети — им, — мотнул головой в сторону неосвещенной темноты Серазан и, внезапно вскинувшись, едва не заорал. — Стойте! Подошел, оглядел еще внимательнее, чем прежде, и почти робко, осторожно-изучающе погладил — как привык сфинкса — гриново плечо, потрогал…

— Или лучше я отнесу. Вдруг вы опять сфинксом вернетесь?

— Ой, — сказал Грин, отложил ложку и покраснел так, что аж в темноте было видно. — Знаете, мастер Тесс, оно пока настолько неосознанно получается, что я сам боюсь. Только есть потом хочется зверски. А здесь и правда с едой туговато, но лучше поголодать, чем проснуться обглоданным. Пойдемте вместе, отнесем еду подальше от лагеря.

— Здесь с едой совсем плохо, — согласился Тесс, откладывая долю себе и Грину, и кивнул, уступая ученику право собственными человеческими руками взять котелок. — Даже птичьи гнезда все разорили, что на следующий год делать будут — ума не приложу. В какую сторону?

— Туда, — лаконично указал Грин и пошел, петляя между горелых стволов и кустов. Он шел медленно, нарочито шумно, даже ногами немножко загребал, чтобы быть максимально слышным и заметным в этом полумертвом царстве. Нашел поваленное дерево, поставил котелок рядом на землю, вздохнул сожалеюще, отошел на пару шагов и замер рядом с Тессом:

— Мастер, — шепнул прямо на ухо, — теперь слушайте.

Тесс согласно кивнул, он и так чуял кругом все усиливающийся интерес, настороженность… ожидание — когда ж эти, которые здоровенные и двуногие, свалят?

— Ругаются, — прошептал он в ответ через некоторое время. — Мы слишком близко, они не хотят показываться, хотя некоторые не видят в том беды… В этот момент где-то сверху шоркнуло, Серазан задрал голову и немедленно встретился взглядом с парой маленьких внимательных глаз. Он моргнул, глаза исчезли, осталось только гадать, померещилось ли в комплекте к ним длинное гибкое тело.

— Ох… вы видели?

— Что-то было, — кивнул Грин, напрягая зрение. — Давайте отойдем еще дальше и сядем, как будто гости. Не мешая и не угрожая.

И он потянул Тесса еще дальше, практически силой усадил на торчащий из земли корень. Скрестил ноги по-турецки и стал ждать. Время шло, шуршание усиливалось, и можно было разглядеть ловких хвостатых зверьков, которые подходили к котлу с маленькими словно бы черпачками, брали еду, и отходили чуть в сторону. Движения их были быстрыми и нервными, а тихие звуки, которые они издавали — похожими одновременно на мышиный писк и щелчки.

Для Тесса, который впервые видел разумных — а эта юркая мелочь разумной явно была — нелюдей планеты, зрелище было захватывающим, но куда больше чувств он испытывал от осознания, что рядом есть человек, ученик-человек, заинтересованный не меньше его.

А хвостатые уже почти все расхватали, в котелок засунулись черпаками и мордами уже со всех сторон, выскребая остатки, и тут Тесс вздрогнул, ощутив внезапно усилившийся интерес зверей к ним, наблюдающим. Потом вектор заинтересованности созданий сместился куда-то подальше, за спины людям… к костру?

— Грин! — тормошнул ученика Серазан. — Возвращаемся, быстро! Нам самим сейчас нечем ужинать станет.

Грин непонимающе посмотрел на Тесса, потом ломанулся к их месту стоянки, как молодой лось, на бегу обретая лапы, хвост и крылья. К костру вылетел уже сфинкс, голодный и злой.

— Придется лететь куда-то и охотиться, — мрачно пожаловался он Тессу, проглотив свою порцию. — Иначе я долго не продержусь, клянусь предками!

Обратно превращение Серазан отследил вполне. Сначала споткнувшийся Грин приземлился на лапы вместо рук, оттолкнулся лапами уже задними, не теряя времени на попытку встать, и исчез в темноте, а догнал Тесс уже обладателя и крыльев, и кисточки, и голода, зверского во всех смыслах слова.

— Вы позволите полететь с вами? — поинтересовался он, смиряясь с тем, что в любом случае было ему не по классу. — Есть у меня подозрение, что добычи не будет в пределах всей этой долины.

— И как вы полетите? — скептически спросил Грин. — Я вас не донесу, размер не тот. Сами перекинетесь? Я, знаете, думал когда-то, что кот и вы — это одно целое…

— Да я не летать, я поподглядывать, — даже слегка растерялся Серазан. — Если вы не будете против.

— Конечно, — серьезно кивнул Грин. — И мне будет спокойнее знать, что вы рядом. Что у нас с продуктами? Мне кажется, завтра рюкзак опустеет полностью.

— Завтрак, ужин, завтрак, — пожал плечом Тесс, даже не оглядываясь в сторону запасов. — Если отдавать в таких количествах, как сегодня и вчера, разумеется. Но останутся чай и бульонные концентраты.

Поглядел на сфинкса, вздохнул:

— Арбалет, нож, ваши когти… Не думаю, что придется вызывать помощь — прокормимся.

— Давайте съедим завтрак сейчас, — мотнул головой Грин. — Иначе не заснуть. Холодно, а я даже колдовать не могу.

Тесс хмыкнул.

— А плитка на что? Можно и палатку согреть. Забирайтесь, когда… позавтракаете.

В ту ночь Грин сожрал почти все, что было, так что на завтрак осталось немного, плюс плата хозяевам, и в результате пришлось устроить марш-бросок наверх, через чудом уцелевший ельник, огибая нерастаявшие пласты снега, сквозь кусты, и Грин молчал виновато всю дорогу, но от Тесса не улетал.

Шли наверх до упора, насколько хватило сил, и с последними лучами солнца вышли на перевал. Их взглядам открылись покрытые травой склоны, уходящие вниз по обе стороны хребта, наполовину затянутые густой вечерней тенью, наполовину золотящиеся в закатных лучах. По самому гребню тянулась еле заметная тропинка, вблизи еще видны были то тут, то там горелые сухие проплешины, но дальше пространство терялось в густом тумане, и только снежные шапки гор алели на горизонте.

— Ох, Мастер, — зачарованно сказал Грин, — а давайте не будем спускаться вниз, пойдем поверху? Смотрите, отсюда видно все вокруг, и то, что внизу, и тут здорово!

Тесс, которому большую часть пути было видно в основном то, что находилось под ногами на участке от непосредственно ног и до кончика гринова хвоста, плюс немного деталей пути, которые нужно было замечать, чтобы путь этот был безопасным, посмотрел сначала на Грина — а у того сияли глаза и разворачивались сами собой крылья — а потом уже на то, что тот увидел сам и хотел показать.

Смотрел долго… с таким чувством, будто постепенно, постепенно, медленно очень просыпается.

Вспомнил вдруг, как ярко алели — как же давно! — знакомые горбинки, когда они ходили за ними с Грином, как чуть позже радовал первый снег и следы прошедшего по нему Кота, как обалденной морозной чистотой открывался в свете прожекторов вид из окна ночного "Крыла"… Сейчас перед ним простиралось во всем величии то, что называлось, кажется, горным хребтом, и Серазан перевел взгляд на сфинкса, который смотрел на него чисто, честно и выжидательно, и почувствовал, что не может удержаться от улыбки при виде рыжего кошака.