Том II: Отряд - Мэри Джентл

Положил зеркальце на постель и попросил: «Как насчет газеты?» Я остолбенела, но Вильям встал и подал ему газету, оставленную другим пациентом. Воган очень пристально осмотрел ее — по-видимому, его озадачило, что это оказалась малоформатная газетка, а не большой лист — просмотрел заголовки и название. Он сказал две фразы: «Значит, война кончилась?» и «Надо полагать, победили мы, не то бы читать пришлось по-немецки».

Следующие несколько фраз до меня не дошли. Вильям о чем-то спрашивал, а Воган отвечал тем странным тоном, который словно говорит: «К чему эти глупости?», и, помнится, я еще подумала, что Воган недолюбливает своего брата. Надо же, и за шестьдесят лет ничего не изменилось!

Следующее, что я помню — Воган презрительно говорит: «Разумеется, я не был ранен при бомбежке. С чего вы взяли?» Он поднял голову и снова осмотрел себя в зеркальце. «У меня ведь нет шрамов. А твои откуда?»

Будь это мой брат, я дала бы ему затрещину.

Вильям пропустил это мимо ушей. Он пересказал заключение невропатологов и рассказал брату, что он провел в клинике долгие годы — я бы не стала так это выкладывать, но он знает своего брата, хоть и не видел его шестьдесят лет. Воган просто посмотрел на него и сказал: «Право? Как интересно». И, словно я сию секунду вынырнула из-под земли: «А это что за молодая особа?»

— Эта молодая леди, — ответил Вильям, — ассистентка человека, который переписывает твою книгу о Средневековье.

Я ждала, что он взорвется, тем более, что Вильям нарочно сформулировал это довольно бестактно. Не удивительно, что эта парочка не могла ужиться под одной крышей. Я приготовилась к шумной ссоре, но обошлось.

Воган Дэвис снова поднял газету и отвел ее на расстояние вытянутой руки. Я не сразу поняла, что он хочет разобрать дату, но не может прочитать мелкий шрифт. Я сказала ему, какое сегодня число.

Воган Дэвис возразил: «Нет, сейчас июль, а год — сороковой».

Вильям наклонился и отобрал у него газету. Он сказал: «Чушь. Ты никогда не был тупицей. Посмотри вокруг. Ты получил травму, по-видимому, в июле сорокового, но с тех пор прошло шестьдесят лет».

— Да, — сказал Воган, — по-видимому. Только травма тут ни при чем. Юная дама, предупредите своего сотрудника. Если он не оставит предмета своего исследования, он может кончить так же, как я, а такого я не пожелал бы и злейшему врагу — если кто из них еще жив.

Тут его лицо выразило некоторое самодовольство. Вильяму пришлось шепотом объяснить мне, что Воган, должно быть, только сейчас осознал, что скорей всего, пережил всех своих научных оппонентов.

Потом Вильям спросил:

— Если травма не при чем, что же с тобой случилось? Чем, по твоему мнению, может кончить доктор Рэтклиф?

Как вы помните, все документы, касающиеся пребывания Вогана Дэвиса в клинике, сохранились. Он действительно брат Вильяма. Фамильное сходство бросается в глаза. То есть нам известно, что с ним случилось. Мне хотелось знать, где, по его мнению, он побывал? В Калифорнии? В Австралии? На Луне? Честно говоря, скажи Воган, что только что вылез из машины времени — или даже вернулся в нашу «вторую историю» после того, как побывал в «первой», — я бы не слишком удивилась!

Но путешествие во времени невозможно. Прошлое — не страна, в которую можно съездить. И «первая история», по вашим словам, «больше не существует». .

Если я правильно поняла, правда куда менее увлекательна и более печальна.

— Я был нигде, — сказал Воган, — и был ничем.

Он больше не выглядел энергичным, и выражение проницательного ученого куда-то исчезло. Просто истощенный старик на больничной койке. Он нетерпеливо пояснил:

— Я не существовал в реальности.

Так он это сказал, что у меня мурашки побежали по спине. Вильям Дэвис испытующе взглянул на него. Потом Воган повернулся ко мне и сказал:

— Вы, кажется, в какой-то мере понимаете, что я имею в виду. Возможно ли, чтобы доктор Рэтклиф в такой степени воспроизвел мою работу?

Я только и сумела, что перепросить:

— Не существовали в реальности?

Я почему-то подумала, будто он хочет сказать, что его не было в живых. Когда я это объяснила, он сердито глянул на меня:

— Ничего подобного, — сказал он, — с лета тысяча девятьсот сорокового года до настоящего времени, которое, по вашим словам, является концом двухтысячного, я оставался всего лишь потенциальной возможностью.

Я не могу точно воспроизвести все, что он говорил, но эти слова запомнила — просто потенциальной возможностью. Дальше он говорил примерно следующее:

— То, что не было реальным, может стать таким в любое мгновенье. Вселенная создает настоящее из неверного будущего и выстраивает прошлое, надежное, как гранит. И все же, юная дама, это еще не все. Существующее в реальности может перестать существовать, может стать простой вероятностью, потенциалом. Я не получил травму. Я выпал из состояния реальности.

Меня только и хватило, что ткнуть пальцем в его постель.

— А потом снова вернулись в реальность?

Он хмыкнул.

— Не забывайте о хороших манерах, юная дама. Тыкать пальцем неприлично.

Я прямо языка лишилась, но его ехидства хватило ненадолго. Он так побледнел, что Вильям нажал звонок, вызывающий сиделку. Я отступила от постели и спрятала руки за спину, чтобы не раздражать больного.

Он посерел, как старая простыня, но все же продолжал говорить:

— Можете ли вы вообразить, каково это: не только воспринимать все бесконечные возможные реальности, которые способны оформиться в нашу вероятностную вселенную, но и сознавать, что ты сам, мыслящий разум, — нереален? Всего лишь вероятность, не действительность. Понимать, что ты — не безумен, но пойман в ловушку, из которой нет выхода? Шестьдесят лет, вы сказали? Для меня это было одно бесконечное мгновенье вечного проклятия.

Пирс, самое страшное, что я МОГУ это представить. Я понимаю, вам нужно бы, чтобы с Воганом Дэвисом переговорили ваши физики-теоретики, потому что у меня научной подготовки не хватает, но представить, что заставило его так побледнеть, я могу.

— Но теперь вы настоящий, — сказала я, — вы снова реальны.

Он откинулся на подушки. Вильям только без толку суетился, так что я наклонилась уложить его поудобнее, и рука Вогана ударила меня по губам. Я в жизни не испытывала такого шока. Выпрямилась, собиралась все ему высказать, но он и не думал оскорблять меня, у него глаза закатились под лоб, а руки и ноги судорожно дергались.

Я бросилась за сиделкой и столкнулась с ней в дверях.

Это все было часа два назад. Мне хотелось записать, пока память свежа. Может, я и выпустила несколько слов, но кажется, насколько возможно, воспроизвела события верно.

Вы можете говорить, что это старческое слабоумие, или что за годы беспамятства он разучился соображать, но мне так не кажется. Не знаю, можно ли выразить словами то, что с ним случилось, но если возможно, кому, как не ему, имеющему степень доктора и физики, и истории, справиться с этим. Если он говорит, что пребывал в состоянии «вероятности» в течение шестидесяти лет, я ему верю.

Все сходится, как вы и думали, правда? Манускрипт Анжелотти исчезает, а до того классифицировался как исторический, потом как художественная литература. А Карфаген появляется на морском дне, где его прежде не было.

Жаль, что Воган Дэвис не успел объяснить, почему он думает, он вернулся теперь. Почему именно ТЕПЕРЬ?

Я тут сижу и думаю: если Воган Дэвис вернулся, существует возможность, что он страдал амнезией. И существует другая — что он исчезал бесследно. Это просто разные, но возможные состояния вселенной. Сейчас и здесь он — вполне однозначен, но до этого «сейчас и здесь» с ним могло происходить все, что угодно. Его исчезновение могло объясняться самыми разными причинами.

Пирс, одно дело толковать о возвращениях камней и каких-то артефактов, но с людьми — совсем другое.

Я совершенно потеряла почву под ногами. Мне все кажется, проснусь завтра утром, а мир совсем другой, и работа у меня совсем другая, и я уже не редактор по имени Анна, или я все-таки вышла замуж за Саймона в Оксфорде, или я могла родиться в Америке, или в Индии. Это все возможно. Так не случилось, это не стало реальностью, но это могло случиться.

Словно хрупкий лед под ногами.

Мне страшно.

Воган очень стар. Пирс. Если кто-то собирается с ним поговорить, надо поторопиться. Если он еще придет в сознание и будет в состоянии говорить, я, если позволят врачи, расспрошу его про вашу теорию, и как попал к нему манускрипт Сибл Хедингем. Может быть, завтра нет, праздники ведь.

Свяжитесь со мной. ЧТО ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ДЕЛАТЬ?

Анна.

Сообщение: # 248 (Пирсу Рэтклифу)

Тема: Аш.

Дата: 25.12.00 02:37

От: Лонгман@

Формат-адрес и прочие детали невосстановимо уничтожены.

Пирс,

Вы получили мое последнее письмо? Пожалуйста, свяжитесь со мной, просто подбодрите немножко?