Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

долетали до стен усадьбы, выбивая фонтанчики жёлтой пыли в нескольких десятках саженей от их стен.

— Ответный огонь, — приказал Люка. — Стрелять повзводно. Предлагаю, сначала ваши стрелки, Суворов, затем мои вольтижёры.

— Согласен, — кивнул я.

Зачем спорить с очевидным? Вольтижёры Люка вооружены гладкоствольными мушкетами, а мои стрелки — штуцерами, поэтому заряжают они их медленней, а значит, на один залп их приходится примерно два вольтижёрских. Таким образом, мы сможем вести практически непрерывный огонь.

— Ефимов, командуйте, — приказал я поручику.

— Взвод, пли! — тут же выкрикнул тот — и воздух разорвал треск штуцерного залпа. Над усадьбой повисло облако порохового дыма. К нам поспешили водоносы из французского обоза, благо, в усадьбы был колодец, так что жажда нам не грозит.

— Peloton, feu! — один за другим кричат лейтенант и сержант-майор, командующий вторым взводом вольтижёров в роте Люка, второй лейтенант был убит в стычке, которыми изобиловал наш длительный марш через всю Испанию.

Попаданий с такого расстояния, конечно же, было довольно мало. Мы больше пугали американских коней, однако пара кавалеристов всё же вылетела из сёдел. Стрелять в ответ они не стали, лишь пришпорили лошадей, чтобы скорей приблизится к усадьбе на пистолетный выстрел. Тогда-то и придёт их время. Они, буквально, пролетели это расстояние и открыли по нам ураганный огонь. Вооружены они были отличными карабинами, кирасирскими и новыми барабанными пистолетами, которые уже получили название револьверов. Они носились перед самыми стенами усадьбы, осыпая нас градом свинца. Пули выбивали стрелков с галереи. Мы отвечали им залповой стрельбой, не имевшей особого результата. Тут все преимущества штуцеров оказались не востребованы, а вот низкая скорость заряжания, как раз стала играть решающую роль.

Я не взял у Кмита предложенный «Гастинн-Ренетт», стрелять сейчас смысла не было. Подставляться под американские пули я не собирался, нечего мне делать на стрелковой галерее. Все офицеры стояли внутри усадьбы, наблюдая за боем. В этом и состоит основная, на мой взгляд, трудность офицерской службы. Какой бы жестокий бой не шёл вокруг тебя, всегда надо уметь оставаться в стороне, когда это необходимо, чтобы наблюдать за ситуацией и вовремя реагировать на смену боевой обстановки.

— Вашбродь, дозвольте и нам в бой вступить, — обратился ко мне старший унтер гренадер, такой же седоусый, как и Андреев, тоже носящий митру вместо кивера, именно он рассказывал об истории эмблемы на ней всем гренадерам взвода. — Нету уже сил стоять тут, пока другие воюют.

— Рано, — ответил я, машинально проверяя замки драгунских пистолетов. — Не пришло ваше время, гренадеры.

— А когда ж оно придёт-то, вашбродь? — умоляюще протянул гренадер, имени его я вспомнить никак не мог, как ни старался.

— Тебе первому скажу, — ответил я, от нервов гораздо грубее, чем следовало.

Перестрелка длилась и длилась. Дым медленно заволакивал усадьбу, мерзкий привкус поселился во рту, и выгнать его не удавалось тёплой водой из колодца. Водоносы старались бегать пошустрее, и подняли изрядный осадок со дна колодца, на зубах теперь из-за этого скрипел песок. Солнце в зените жарило всё сильней, казалось мы стоим на сковороде и зачем-то палим друг в друга, подбавляя жару, как будто нам солнечного не хватает.

— Господин штабс-капитан, — обратился ко мне Кмит.

— Что такое? — спросил я у него, отвлекаясь от боя.

— Посмотрите. — Он указал мне на пространство за телегой-воротами усадьбы.

Я навёл туда зрительную трубу. Ничего удивительного к бостонцам идёт подкрепление. Эскадрон американских лёгких кавалеристов и два, судя по численности, эскадрона британских лёгких драгун в синих с красным мундирах.

— Спасибо, — кивнул я, убирая трубу. — Подкрепление идёт к врагу. Скверно. Но пока пушек нет, ничего страшного.

— Поглядите внимательнее, — попросил Кмит. — На коней передовых всадников бостонцев.

— Что с ними не так?! — резко, снова куда грубее, чем следовало, бросил я, щелчком открывая трубу и приглядываясь к всадникам в серых мундирах и широкополых шляпах. Лица они закрывали красными платками, став похожими на разбойников с большой дороги, но явно не это привлекло внимание Кмита. Не доверять ему у меня оснований не было. Надо отбросить мысли о перестрелке и сосредоточится на этих всадниках. Что с ними может быть не так? Ага, вот оно! У первых пятерых бостонцев кони тяжёлые, драгунские, а при сёдлах болтаются какие-то странные верёвки, свёрнутые в кольца, и массивные «кошки», вроде абордажных крючьев. — Очень интересно, — сказал я. — Спасибо, поручик. Странное дело.

Я убрал трубу в чехол и обратился к седоусому гренадеру:

— Хотели драки, орлы? Будет вам драка! И ещё какая!

— Может снять со стены несколько стрелков? — спросил у меня Люка, также разглядевший странных кавалеристов. — Пускай выбьют этих с верёвками и кошками.

— Их там, думаю, не пятеро, — покачал я головой, — и едут так открыто эти первые, вполне возможно, чтобы отвлечь наших стрелков от стен.

— И что же вы предлагаете? — от нервного напряжения и Люка стал груб. — Просто стоять и ждать, что сделают враги?

— Отнюдь, — усмехнулся я. — Как поближе подъедут, мои гренадеры по ним залп дадут. Или вы про них позабыли?

— Не забыл, — ответил Люка.

— Кмит, строй гренадер, — приказал я, — перед воротами. Стрелять, как только враг подойдёт на пистолетный выстрел, не раньше…

— Есть, — ответил Кмит и тут же принялся раздавать команды направо и налево.

Застоявшиеся без дела гренадеры были рады скорой драке. Стоять в стороне, когда сражаются твои товарищи, невыносимо для настоящего солдата. Они быстро выстроились в шеренгу перед воротами.

Всадники выстроились колонной с фронтом в пять человек. Первыми скакали именно те пятеро с кошками при сёдлах. В пятидесяти саженях они ловко отцепили верёвки и принялись раскручивать их над головами. Я понял, что ошибся с приказом. Понимал это и Кмит, он обернулся ко мне, прося отдать приказ отрыть огонь. Уже набирая в грудь воздух, я понял, что опоздал. Я выкрикнул «Огонь!», когда бостонцы швырнули верёвки с «кошками», зацепив ими борт телеги.

Залп ушёл, что называется, в молоко. Слишком поспешным он был, да и враг далековато находился. Пули просвистели мимо всадников. Те помчались, отчаянно шпоря коней. Верёвки натянулись, завибрировали как гитарные струны, лошади бостонцев заржали, из-под копыт их полетели комья сухой земли. И тут со страшным скрипом телега перевернулась и, теряя доски, которыми их укрепляли, оси и колёса, потащились вслед за всадниками.

Только тогда я понял всю глубину своей ошибки. Когда в проём между стенами устремилась американская и британская лёгкая кавалерия. А стрелять моим гренадерам было нечем.

— Два шага вперёд! — срывая голос,