Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Воронки зияли повсюду, квадрат был вроде хорошо обработан, однако трупов боевиков он не обнаружил. Значит, они хорошо умеют укрываться, вовремя…

Постепенно пыль улеглась, боевики, как тараканы, повылезали из щелей. Озабоченно оглядываясь, они на своем гортанном наречии обсуждали только что пережитый налет.

Подошел милицейский «уазик» с отгороженной сеткой задней кабиной, «обезьянником».

Всех троих пленников затолкали внутрь. Посмурнели они опять. Куда везут — на расстрел? Зачем тогда везти, можно и тут, за околицей, кокнуть. Значит, допрашивать будут где-то. Неизвестно, куда повезут и сколько времени займет путь. Надо успеть, пользуясь тем, что они опять вместе, еще раз уточнить основную версию, чтобы в одну дуду на допросе дуть. Жуков только сейчас смог рассмотреть разведчика-спецназовца подробней. Паренек небольшого роста со смуглым лицом восточного типа, похожий больше на казаха, чем на русского. Свое имя назвать отказался, сообщил только позывной, под которым работал: «Василек».

Ну и черт с тобой, подумал Саня, может, и рано еще откровенничать. Главное — общей линии придерживаться, а на это вроде бы спецназер согласен.

«Уазик» отчаянно штормило на кочках. Толя Могутнов при этом стонал и чертыхался, придерживая руку, у самого Санька застрявшая в бицепсе пуля тоже постоянно причиняла боль.

Пошли вторые сутки с тех пор, когда они что-то ели. Но голод и жажда отступили куда-то далеко под воздействием пережитого. Да что еще придется пережить, кто знает. Сковывал работу мозга постоянный страх смерти, ведь могли убить просто так в любой момент. Теперь Саня хорошо понимал значение поговорки про мышь, которой постоянно показывают кота. Сейчас он, да и его товарищи по несчастью представляли из себя эту мышь. Каждый по отдельности.

Наконец тряска прекратилась. Машина, скрипнув тормозами, остановилась у какого-то дома. Перед въездом в поселок Саня успел разглядеть табличку — «Борзой». Ага, вот, значит, куда нас привезли. С лязгом открылась дверца, и смуглый бородач жестом дал команду выйти. Неподалеку от дома стоял сарай, куда их впихнули, не позаботившись снять веревки с рук. Не успели глаза привыкнуть к темноте, как Жукова поволокли на допрос. Когда завели в комнату, то, присмотревшись к тускло освещенному одной лампочкой пространству, Саня обнаружил, что за столом сидели двое мужчин. Они молчали, пристально рассматривая его. Тогда и Жуков постарался получше рассмотреть их. Первого он узнал сразу. Это был давешний главарь. Лет сорока, худощавого телосложения, одетый в камуфляж и ботинки с высокими берцами. Смуглое лицо, покрытое темно-русой щетиной. Скулы узкие, нос с горбинкой. Глаза темные, глубоко запавшие. Взгляд злобный, волчий. Скрипучим голосом, почти без акцента, он произнес: «Я — полковник армии Ичкерии Темирбулатов. А ты кто?» Саня похолодел. Так вот откуда это лицо показалось знакомым! Это же Тракторист, полевой командир, известный своей жестокостью!

Жуков вспомнил трофейную видеозапись, где тот перед объективом, бравируя напускным спокойствием, лично в упор из пистолета расстреливал безоружных пленных, приговаривая, что так они будут поступать со всеми неверными, пришедшими на их землю. Десятки похищений людей, организованных им лично, значились в ориентировке. Множество рейдов, засад, нападений, во главе которых стоял этот матерый бандит, привели к гибели сотен наших военнослужащих и милиционеров, представителей местной власти. «У него же руки не то что по локоть, по горло в крови, — подумал Саня. — Ну, вот тебе и конец пришел, сейчас одно неверно сказанное слово может путевочку на тот свет организовать».

«Ну, что молчишь?» — спросил второй бандит, чуть подавшись вперед. Это дало возможность под тусклым светом лампочки разглядеть и его. Худощавый, плешивый, с жидкой бороденкой, он всем своим видом и манерой судорожно двигаться напоминал облезлую крысу. Мгновенно поднялась внутри волна брезгливости к этому противному существу, сидящему напротив. Страха он не вызывал, только ощущение дискомфорта, какое испытываешь, видя змею или другого малосимпатичного гада. Однако именно этот вурдалак, как потом оказалось, был начальником контрразведки боевиков. Ему, видать, и поручили вести допрос «с пристрастием», пытаясь поймать на несоответствии показаний.

«Как твоя настоящая фамилия?»

«У вас же мои документы, там все написано».

«Я тебя, гнида, спрашиваю!»

«А я ВАМ отвечаю!»

«Ты военнослужащий?»

«Я спасатель из МЧС».

«Но в документах указан штаб СКВО!»

«Мы были прикомандированы к штабу СКВО для проведения спасательных операций».

«У вас обнаружена радиостанция, давай вызывай спасательный вертолет!»

«Я не знаю позывных».

«Не ври мне, сволочь. Твой позывной „Петрович“, у ведущего — „600-й“, еще ты связывался с „362-м“. Еще мы знаем, что вы связывались со своим командованием через самолет-ретранслятор. Его позывной — „Шторм“. Ты видишь — мы все знаем, хвостом крутить бесполезно, если не хочешь дырку в башке получить! Вызывай вертолет, иначе расстреляем. Вызовешь — тебя и твоих товарищей отпустим, идите на все четыре стороны. Жены ждут, ребятишки плачут, так, урус? Выйдешь на связь, запросишь „600-го“, он ведь у вас главный?!»

После этих слов в голове у Сани промелькнула быстрая как молния мысль, уцепившись за которую с отчаянием обреченного, он начал вытаскивать ее из уголков подсознания, отгоняя на время страх, боль, унижение, ярость и прочие эмоции. Нужно выжить, для этого ему обязательно надо превратить мелькнувший всполох мысли в четкий план!!! Дело в том, что 600-й — это позывной Майданова, погибшего накануне. Значит, духи не знают, кто конкретно погиб тогда в ущелье. Есть!!! Попробуем! Усмиряя возникший озноб, Саня произнес глухим голосом, стараясь выглядеть сломленным, потухшим:

«У меня пароль только на вчера был и на сегодня. Если я буду работать своим голосом, весь квадрат разбомбят для расчистки, прежде чем выслать спасательную группу. Вызывайте сами под моим позывным, скажите: Петрович ранен, просит „600-го“».

Во время радиообмена должны последовать контрольные вопросы, на которые бандиты не смогут ответить, и тогда — фиг у них что получится!

Подумал: «Сообразят в штабе или нет? Должны сообразить! Должны!!!»

Обрадованные таким быстрым достижением результата допроса, бандиты уехали. Жукова бросили в сарай к остальным пленникам.

Пока не доставали с допросами, Саня перевязал Могутного, используя куски материи из своего обмундирования. Потом спецназовец перевязал таким же образом и руку Жукова.

Быстро наступила темнота. Послышался шум моторов. Дверь сарая распахнулась. Ворвавшийся внутрь бандит схватил Саню за волосы и, сопровождая свои действия матюгами, пинками погнал его к выходу. Не успев испугаться и даже хоть что-нибудь сообразить, Жуков предстал перед Трактористом.

«Ну что, сволочь, отвечай, почему это вертолеты пришли, покружились, а снижаться не стали?» — прорычал вне себя от злобы Темирбулатов. Руки его ходили ходуном, лицо исказила гримаса лютой ненависти.

Саня все свои нервы собрал в кулак, пытаясь выдержать эту первую, самую страшную волну гнева противника. Не давая тому дальше распалять себя, стараясь быть спокойным, произнес:

«Ну, правильно. Пока вы доехали до места, пока вызов прошел, пока те собрались — уже стемнело. А вертушки в горах ночью снизиться не могут, не положено по инструкции, вот они и ушли. А на завтра у меня уже ни пароля, ни позывных нет. Их меняют вечером».

«Врешь, собака!!!» Темирбулатов подскочил к Жукову, схватил его за плечи и своими глазами вперился в его лицо, прожигая взглядом насквозь, будто сваркой. Саня застонал от боли, пронзившей тело. Из-под ладони Тракториста, клещами охватившей предплечье Жукова, засочилась кровь. Главарь с удивлением посмотрел на свои пальцы, измазанные кровью, потом с брезгливым выражением лица вытер их о куртку и, уже с другой интонацией, спросил: «Ты что, ранен?»

Саня, продолжая морщиться, ответил, уловив эту перемену настроения бандюги: «Да. У меня пуля там. Дай нож, достану». Как под гипнозом, чечен медленно достал из ножен на поясе кинжал, которым совсем недавно чуть не отрезал голову своему врагу, и передал его Саньке. Тот, не мешкая, полоснул себя клинком поверх повязок по бицепсу, нимало не заботясь о дезинфекции. Вгоняя внутрь себя рвавшийся наружу крик, грязными пальцами, покопавшись в ране, вытащил на свет божий автоматную пулю, чуть не рухнув на землю от накатившей слабости. В туманной пелене увидел перед собой лицо Тракториста, глядевшего на него уже другими глазами. Тот что-то сказал своим нукерам, но их реакции Саня уже не увидел.