Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

— Я в курсе, — ответила Джиха. — Заходи, раз пришёл.

— Эм… — протянул я, оглядываясь. — А у вас тут иначе.

У них были занавески. Дополнительный большой шкаф. Зеркало тоже. Другое постельное белье. Даже пахло вкусно.

— Мы же не мальчишки какие-то, — с иронией ответила Джиха.

— А как ты будешь меня учить, братик? — спросила Тамара, которой надоело сидеть на одном месте, и она встала.

Я ведь уже говорил про футболку? А её стройные ноги? А про то, что Калия с Джихой тоже были одеты, так сказать, легко? Не голые, но и не в бесформенные спортивные костюмы. Мне прямо как-то тесно стало, когда дошло, что футболки у всех троих грудь очерчивают.

— Может, ко мне пойдем? — спросил я. — Только штаны надень. И сверху что-нибудь.

— Да зачем, — отмахнулась Тамара. — Смотри, какая у меня кровать.

Она наклонилась, чтобы расправить скомканное одеяло и засветила свою заднюю часть. Во всей красе.

Я не девственник какой-то, но долгое отсутствие женщины в моей жизни, общее напряжение и усталость сказались. Подзавис я. Напрочь спалившись.

— Ну всё, — сказала Джиха, — Спару теперь не будет сна. Это же сестра твоя! — добавила она осуждающе.

— А? — Тамара повернулась и не поняла, в чем дело. — Ты это к чему?

— Потом расскажу, — пообещала Джиха.

— Но мне теперь интересно!

— Просто Джиха не хочет говорить, — влезла Калия. — Что парни вполне однозначно реагируют на голую задницу.

— Чью задницу? Женскую? Или мужскую? Задница должна быть определенной формы? Мама мне рассказывала, что нужно быть аккуратнее с парнями, но я не совсем поняла почему.

— Так, — закатил я глаза, не понимая, издевается Тамара или реально не догоняет. — Букварь. Буквы. Чтение. Письмо. Никаких голых задниц. И да, лично мне нравятся упругие женские задница! Твоя — очень даже ничего. Поэтому, чтобы не отвлекать, спрячь её куда-нибудь. А ты, Калия, сосками не свети, — мстительно добавил я. — Они у тебя тоже ничего. Даже завидую Гатсу немного. Хоть он и придурок.

Калия залилась краской, а я плюхнулся на кровать к Тамаре. В дальний от неё угол. Что не помешало ей под тихие смешки Джихи вскоре закинуть на меня ноги, развалившись с тетрадкой. Справедливости ради, она меня не провоцировала и старательно выводила буквы.

***

С Тамарой вышло куда проще, чем я ожидал. Язык-то она знала на отлично. И даже основы грамматики понимала. Указав ей фронт работ, оценив уровень подготовки, давал задания и иногда отвлекался, проверял, как справляется, поправляя в нужных местах. Сам же читал книгу.

Калия разобиделась и под шуточки Джихи свалила. Сама Джиха тоже за книги засела. Так и просидели час.

Попрощавшись, я ушёл. Зашёл к себе, сказал парням, что скоро вернусь — до отбоя оставалось ещё минут двадцать, — и направился к ним.

За сегодня я слишком устал и не хотел искать сложных решений простых проблем.

Люди странные существа. Почему-то, если тебе кто-то не нравится и тем более если считаешь его своим врагом, ты ликуешь в случае возникновения у него проблем. Воспринимаешь это как слабость. Вот и сегодня со стороны обиженных парней со второго курса, пока меня молниями гоняли — а не всегда получалось красиво их отбить, я не раз ловил насмешливые взгляды в мою сторону. И даже понимал этих парней! Я ведь и правда жалко сегодня выглядел. Совсем не как угроза.

Мне, собственно, было плевать. Но гон на Пушку — это то, чего я никому не прощу.

Поэтому я вышел обратно в коридор, спустился на третий этаж, дошёл до нужной двери и вежливо постучался. Дверь мне открыл тот самый парень — Санта.

Ответил с улыбкой, наверняка думая, что это кто-то с его потока. Ну и получил кулаком в бубен. Хорошо так вошло. Он аж назад отлетел, хватаясь за разбитый нос. Я следом вошёл, прикрыв за собой дверь.

— Ну чё, падаль, — включил я уличный режим. — Уму-разуму и уважению учиться будем?

— Да ты чего творишь?! — возмутился один из парней, лежавший под одеялком.

Другие тоже ошарашенно замерли. Не догадались вскочить. А если я их тут убивать буду? Да, тяжело живется человеку, если он тупой.

— До меня слухи дошли, что вы на мою рыжую гоните, — сказал я. — А уж про то, что в целом некрасиво себя ведете — промолчу. Так что давайте. У вас есть уникальная возможность высказать мне всё, что думаете. А если не выскажете, то я скажу.

— А ты наставников совсем не боишься, — с болью и угрозой сказал Санта, не рискуя подниматься

— Слушай, придурок, — посмотрел я на него. — Сейчас в окно выкину и тебе резко плевать станет, боюсь я наставников или нет. Повторяю для особо тупых. Остальным тоже передайте. Кто в сторону рыжей дернется, хотя бы косой взгляд бросит или воду мутить будет — раздавлю. Мы с ней с одной улицы, если вы не в курсе. Она — моя. Если кому-то это не нравится, то давайте, я всегда открыт к диалогу.

Взгляд Санты мне не понравился, и я ему ногой добавил. Да и разговора как-то не получилось. Но главное — послание донёс, а там видно будет. Мне ведь и повторить несложно.

***

Отведенное нам время до боевой вылазки неумолимо утекало. Но то, что скоро на колдунов идти, никак не отменяло интенсивности тренировок и новшеств в нашем обучении.

Не скажу, что за две недели, проведенных в крепости, мы прямо чему-то новому научились, но наставники кое-какие основы для дальнейшего обучения заложили. Про лекции Профа я уже упоминал. Они проводились раз в три дня и погружали нас в тайны Колодца. Создавая мотивационную базу, ради чего мы тут жилы рвем. Ну и угнетая так нехило. Кто-то наплевательски в коллективе относился, а кто-то, наоборот, мрачнее становился.

Мне же фиолетово было. Ну, рушатся цивилизации и рушатся. Может, и наша погибнет окончательно. Совсем уж бездушной тварью я не был и такой судьбы людям не желал. Но и лишний раз переживать о том, на что повлиять особо не могу, тоже не видел смысла. Возможно, так работал камень адаптации. Психическая и эмоциональная нагрузка — это ведь тоже стресс, к которому можно адаптироваться.

О чем речь, если я даже к Вологодским привык. Гроза свой педагогический метод не меняла и все последующие две недели занималась тем же самым. Со мной напрямую не общалась. Могла и ночью ударить.

Я хотел на неё злиться. Честно-честно хотел.

Но прошёл первый день — и я её ненавидел. Прошёл второй — и ненавидел как-то без