История Византийской империи. Становление - Федор Успенский

Упоминаемые у китайских писателей с конца V в. турки составляли в это отдаленное время небольшое кочевое племя того же происхождения, что гунны, авары, болгаре, половцы и печенеги, венгры и монголы. Вследствие удачных наездов на своих соседей турки приобрели известность в V в. и вступили в сношения с Китаем. В VI в., овладев Бухарой, они сделались соседями Персии и составили план принять на себя посредничество в сношениях Византийской империи с Китаем и открыть прямой путь для торговых караванов из Индии в Европу. Т. к. сношения с Хосроем не привели к желаемой цели, то турецкий хан задумал соединить свои интересы с политическими видами Византийской империи. С этой целью он отправил в Константинополь торжественное посольство, которое явилось в столицу греческой империи в конце 568 г. и заставило о себе говорить тогдашних писателей[404].

Послы принесли Юстину II письмо от своего хана по имени Мокан-хан или Дизабула и сообщили грекам новые и любопытные сведения о турецком народе. Между прочим, они говорили, что авары, с которыми византийский царь находится в непосредственных сношениях, суть не что иное, как взбунтовавшиеся против турок подданные и рабы. Цель посольства, во главе которого стоял Маниак, состояла в заключении с греками торгового договора для свободного провоза на запад шелка, в установлении вечного мира и союза против всех врагов Византии. Юстин II, понимая все значение раскрываемых этими предложениями торговых и политических выгод, не решился, однако, пуститься в авантюру, прежде чем не собраны будут более точные сведения о турецком народе. С этой целью в 569 г. снаряжено было торжественное посольство с Зимархом, комитом Востока, во главе, которое отправилось в турецкую землю в сопровождении упомянутого выше Маниака. Целью была Согдиана, или нынешняя Бухара.

Византийское посольство прибыло в стан великого хана, когда он готовился на войну с персами. Здесь Зимарху удалось заручиться подтверждением статей договора, заключенного в Константинополе, и затем с богатыми подарками хана предпринять обратное путешествие в Константинополь. С этого времени начинается ряд ежегодных сношений турок с Византией. Менандр насчитывает семь посольств до 576 г. Эти сношения не имели, однако, существенных выгод ни для той, ни другой стороны и ограничивались восточными любезностями и обещаниями, исполнение которых никто не считал обязательным. Раз, когда византийский посол предстал перед ханом Туркешем и, сообщив ему о возведении Тиверия в сан кесаря, просил сделать диверсию против персов, хан сказал: «У вас, у греков, десять языков и одно мошенничество. Вот мои десять пальцев я вложил в свой рот, так и вы своими разными языками обманываете то меня, то аваров, моих рабов! Мы, турки, — продолжал хан, — не лжем и никогда не обманываем, а император посылает ко мне послов с лестными обещаниями и в то же время ведет дружбу с аварами, и это рабы, взбунтовавшиеся против своих господ. Авары возвратятся ко мне, когда я захочу, мне стоит только поднять бич, чтобы заставить их провалиться под землю. Зачем вы всегда препровождаете моих послов, идущих к вам, через Кавказ? Не думаете ли вы таким образом держать от меня в тайне ваши границы из опасения, чтобы я не захватил их? Я знаю очень хорошо, где текут ваши реки Днепр, Дунай и Марица, я знаю пути, которыми шли авары, мои подданные, чтобы напасть на ваши владения. Ужели вы думаете, что я не знаю прекрасно ваши силы?»

Приведенные извлечения из современного историка очень хорошо рисуют взгляд на турецко-татарские народы, кольцом обхватившие Восточную империю с VI в. и поддерживавшие между собой деятельные сношения. Давно уже была высказана мысль, что Византия часто сама знакомила европейских и азиатских турок между собой на собственную пагубу (особенно печенеги и турки-сельджуки в XI в.), теперь мы убеждаемся, что и без посредства Византии турецко-татарские народы Запада и Востока имели между собой сношения, не забывали общность происхождения и языка и не чужды были идеи общего движения против лживых и клятвопреступных греков.

Как бы то ни было, хотя на этот раз продолжительные переговоры и сношения не имели желательных результатов, не следует терять из виду, что турецко-византийские переговоры направлены против естественной соперницы Византии, Персидской империи, и имели целью ослабление аварского могущества. Весьма вероятно, что византийское правительство, принимая свое решение относительно Персии, ставило на одну чашку весов возможный союз с турками, но не имело смелости и настойчивости дать более широкое место открываемым со стороны турок перспективам. Для византийской политики центр тяжести в конце VI в. переносится на Запад, славяно-аварские набеги имели более значения для правительства, чем судьбы сирийских и малоазийских провинций. Вялая политика на Востоке сопровождалась вялыми переговорами с разными полунезависимыми племенами и нерешительными действиями против персов.

Кроме турецкого посольства к войне с персами предрасполагали тогдашние события в Южной Аравии, где владетель Иемена, желая освободиться от власти христианского абиссинского царя, искал покровительства Персии и навлек на свою страну вместе с персидским влиянием гнет и вымогательства персидского наместника, против чего император считал необходимым реагировать. Точно в тех же условиях находилась персидская Армения, где угнетаемые персами христиане искали покровительства христианского царя. Когда Хосрой указывал, что он не допускает вмешательства в дела Армении, из Византии было получено в ответ, что не в обычае христианского царя оставлять без помощи своих единоверцев.

Персидская война может быть разделена на два периода, границей между которыми служит смерть Хосроя в 579 г. Со стороны Юстина главнокомандующим был назначен сенатор и патрикий Маркиан, имевший, впрочем, в своем распоряжении весьма незначительный отряд и ограничивший свои действия демонстрацией против пограничной крепости Нисиби. Между тем, как византийский полководец осаждал этот город, персы вторглись в Сирию и нанесли много вреда незащищенной стране, уведя толпы пленных и разорив города и селения, а сам Хосрой осадил византийскую крепость Дару и взял ее после шестимесячной осады.

Ввиду неудачного хода военных действий на Востоке и опасности на Западе от авар Юстин отозвал Маркиана и назначил на его место другого вождя. На некоторое время затем военные действия перенесены были в Армению, где персы разрушили два города, Севастию и Мелитину, но потом, в свою очередь, потерпели поражение от Юстиниана, племянника одноименного императора. Но до назначения Маврикия, будущего императора, на место главнокомандующего на Востоке (577–578) персидская война тянулась с переменным успехом. Маврикий, прошедший хорошую военную школу и любивший военное дело, теорией которого он занимался специально[405], подготовил из своих земляков каппадокийцев надежный военный отряд и воспользовался им для войны с персами. Не ограничиваясь защитой пограничных областей, Маврикий перенес поле сражения на персидскую территорию и стал опустошать несчастную персидскую Армению. Успехи его были так значительны, что совершенно изменили взаимное положение враждующих сторон. Уведя из Армении множество пленных, Маврикий поселил их на острове Кипре. На историю дальнейшей войны огромное влияние имели военные реформы Маврикия и смерть Хосроя в 579 г.

Преемник Хосроя Ормисда IV прервал переговоры о мире, начатые Тиверием, и решился продолжать войну. Но византийские войска продолжали иметь перевес благодаря, с одной стороны, купленному дорогой ценой миру с аварами, позволившему сосредоточить на Востоке больше военных сил, а также благоразумным военным мерам Маврикия. В 581 г. он одержал над персами большую победу при Констанции в Месопотамии, имея на своей стороне сарацинского князя Мондира, который оказал ему важную услугу. Когда в следующем 582 г. Маврикий вступил на престол, командование на Востоке перешло к стратигу Иоанну Мистаку, который не имел ни искусства, ни счастия своего предшественника и потерпел от персов несколько поражений. На смену ему послан был Филиппик, женатый на сестре царя Гордии. В 586 г. персидское и византийское войска встретились в Восточной Месопотамии в долине Солах, где произошло решительное сражение, окончившееся поражением персов. Достойно замечания, что здесь в первый раз упоминается знамя с изображением Нерукотворного образа, с которым Филиппик обходил византийские войска. В этом деле принимал участие в качестве подчиненного Филиппику лица Ираклий, отец будущего императора.

После успешного дела при Солахе высшее руководство военными делами на персидской границе перешло к Ираклию, который с успехом делал набеги на города и селения в Южной Армении, имея главный опорный пункт в Амиде, т. к. с утратой Дары граница на Востоке изменилась в ущерб Византии. Когда весной 586 г. послан был на Восток новый военачальник в лице Приска, положение сторон еще более изменилось не в пользу империи. В византийском войске начался мятеж, раздались жалобы на неправильную выдачу продовольствия и уменьшение денежных выдач. Хотя Маврикий поспешил заменить непопулярного военачальника любимым между восточными войсками Филиппиком, но и это мало содействовало успокоению войска. В 588 и 589 гг. последовали две битвы при Мартирополе и Нисиби, окончившиеся поражением персидского войска. Но как, в конце концов, успех войны мало зависел от случайной победы или поражения одного отряда и как персы умели хорошо пользоваться близостью к своей территории и быстро пополняли запасы, видно из того, что вскоре после поражения, испытанного при Мартирополе, они осадили засевший в городе греческий гарнизон и снова овладели этим городом.