ФАТА-МОРГАНА 7 (Фантастические рассказы и повести) - Аврам Дэвидсон

Если только захочет.

Воздушная полиция засекла его, как только сумерки спустились на города. Фрэнк выругался, когда летящая платформа ринулась на него, ее световые сигналы приказывали остановиться и зависнуть в воздухе. Он проигнорировал их, его глаза рассматривали рабочую сеть огней и черноту внизу.

Он не очень рассчитывал, что сможет удрать, но пока время шло, он начал надеяться. На своем подъемнике он взлетел быстро и далеко, чувствуя, что раздражение и отчаяние уходят, когда он парит высоко над городом. Он даже рискнул сойти с колеоптерной линии, отправился далеко на север, где приземлился, поел, заправил машину и немного побродил по улицам. Теперь он возвращался, и полиция, очевидно, подкараулила его. Насилие, вполне терпимое, когда дело ограничивалось людьми с низкими доходами, встречало резкое осуждение в применении к элите.

Воздушная полиция подошла ближе, от их громкоговорителей сотрясался воздух.

— Ты, на красном подъемнике! Зависнуть на месте!

— Пошли к черту! — Фрэнк сомневался, что они его услышат, но этот вызов был его личным пинком властям. Он направил свой вес против ведущего рельса, и маленькая машина скользнула в сторону и вниз по направлению к освещенной террасе. За ним помчалась летающая платформа, — ее сигнальные огни горели, громкоговоритель разносил команды:

— Зависнуть, или мы будем стрелять!

Фрэнк знал, что это блеф. Находясь над городом, неразумно стрелять с неба вниз в колеоптер. Человеческое тело могло натворить много бед, свалившись с высоты в несколько сот футов, не говоря уже о крушении самого колеоптера. Но полиция не полагалась на одни угрозы. Громкоговоритель смолк, когда платформа с шумом работающих винтов двинулась вперед. Она летела точно над Фрэнком, потом бросилась на него вниз.

Крошечный подъемник, предназначенный, чтобы переносить груз не больше человеческого тела, наклонился и взбрыкнул, когда столб воздуха стал давить сверху вниз. В отчаянии Фрэнк ускорил обороты своих моторов, но их мощность была слабой по сравнению с мощностью платформы. Как ночная бабочка от давления невидимого пальца, колеоптер опустился на улицу.

Гнев заставил Фрэнка пойти на самоубийственный риск. Его машина была ни чем иным, как круглым крылом, окруженным противопоставленными лопастями, опирающимися на воздушный столб. Направление полета определялось весом тела, скорость — обычным контролем. Используемый с осторожностью, колеоптер был надежен, как старомодный велосипед. Но Фрэнк послал все благоразумие к черту.

Машина наклонилась, когда он направил свой вес в сторону. На минутку толчок сверху не встретил сопротивление толчка снизу, и с тошнотворным чувством он стал падать по направлению к городу. В неистовстве он швырнул свой вес в противоположную сторону, ухитрившись восстановить равновесие как раз вовремя, потом, до того как летающая платформа сумела догнать его, тяжело опустил подъемник на террасу. Он заглушил двигатель и был внутри здания раньше, чем смогла приземлиться воздушная полиция.

Здание было центром развлечения, высоким, со многими комнатами, заполненными барами, танцевальными площадками, три-дис, игральными автоматами и людьми, ищущими развлечений. Каждый этаж имел свой собственный турникет, и Фрэнк вспотел, просовывая монеты в щель у барьера, чтобы он щелкнул, когда Фрэнк пройдет в коридор. Человек, одетый в клоунскую одежду, схватил Фрэнка за руку и что-то закричал насчет цирка. Фрэнк вырвался. Он хотел выпить рюмку—две и побыстрее.

Он нашел все это в помещении, заполненном тенями и блестками и украшенном черно-белыми тонами. Усмехающийся скелет за длинной стойкой поставил перед Фрэнком, когда тот плюхнулся на табурет, сверкающий стакан, указал на вывеску, сообщающую, что каждая порция стоит две кредитки, забрал деньги и заскользил прочь. На бокале был тонкий рисунок, размещенный так, что, когда он смотрел на него, казалось, что лица подмигивали, усмехались, улыбались, их выражения менялись, когда Фрэнк поворачивал стакан в невидимом черно-белом освещении спрятанного прожектора.

— Остроумно, правда? — Сутулая фигура справа подняла свой собственный стакан, опорожнила его и поставила пустым. — Присоединитесь ко мне?

— Дайте время.

Фрэнк выпил, давая сладкому сиропу стечь в желудок.

— Теперь готов, спасибо.

Тень махнула рукой, усмехающийся скелет заскользил вперед с двумя новыми стаканами. Фрэнк поднял свой, поперхнулся от кислятины и со стуком поставил стакан.

— Какого черта?

— Каждая выпивка — приключение, — сообщила дружелюбная тень.

— Не имеет значения, что просить, вы получаете то, что вам дадут.

— Вкусовое украшательство, — объяснил усмехающийся скелет. Его голос разрушил иллюзию. — У нас миксер-калейдоскоп, поэтому нет двух стаканов с одинаковым вкусом. Это собственность «Пещеры». Пить здесь никогда не наскучит.

— Однако может получиться совсем невкусно, — Фрэнк попробовал свою выпивку и содрогнулся.

— По желанию имеются антиалкогольные таблетки. Хотите попробовать еще?

— Почему бы и нет?

Фрэнк нашел деньги и бросил их на стойку.

— Вот.

Следующая порция выпивки имела вкус апельсина, другая — яблок, третья — очищенной канализационной воды, но во всем было высокое содержание алкоголя. К тому моменту, когда началось шоу, оба — и Фрэнк, и его дружелюбная тень — дошли до критической стадии. Они смотрели осоловелыми глазами, как пять высоких, великолепно сложенных молодых женщин прыгали по сцене. Флуоресцентная краска, которую они наносили, расцвечивала их тела цветным-пламенем.

— Чудесно. — Фрэнк наклонился к стакану, промахнулся и неожиданно ощутил раздражение.

— Идиотское место! Пошли отсюда.

— Куда?

— Куда-нибудь. От этого заведения меня бросает в дрожь.

Он соскользнул со стула.

— Идем?

Вместе они поплелись к двери.

Дружелюбная тень имела имя: Майлс Вэйланд. У него была работа, он был ассистентом профессора в местном университете. Одна его степень была по специальному управлению, другая по психологии, и он хотел написать книгу. Он рассказал все это Фрэнку между порциями шотландского виски в баре, который старался подражать обычаям «ревущих сороковых». Сделано было добротно, пластмасса выглядела как дерево, стаканы и штабеля бутылок оказались настоящими, а бармены даже носили бакенбарды и усы. Официантки, напротив, злоупотребляли по части воображения. Они носили ткани, неизвестные двести лет назад, а их фигуры были изменены с помощью косметической хирургии.

— Притворство, — Майлс указал на салун. — Вот в чем проблема современного мира: все притворяются.