Откровение - Юрий Никитин

— И что еще? — проговорил калика медленно, почти не двигая губами.

— Ты сейчас сложишь оружие... Просто разожми пальцы, пусть дубина упадет на пол.

Олег прорычал:

— Я если не послушаю?

— Умрут, как я уже сказал, раньше, чем шевельнешь пальцем, — бросил Уриил резко. — Ты не успеешь, разве не понятно?

Томас прохрипел:

— Олег, не слушай... Все равно убьют...

Олег проговорил медленно:

— Он прав. Если сложу оружие, все равно убьешь их, а кроме того, еще и меня.

Уриил нехорошо улыбнулся:

— Я не пытаюсь обмануть. Убью, бросишь оружие или нет. Я к этому шел слишком долго, мой упорный враг. Но я не убиваю торопливо, как трусливый волк. Ты и твои друзья проживете чуть дольше... Правда, всего лишь, пока я, торжествуя, отвечу на твои вопросы. Ведь победа не в тот миг, когда сносишь голову врага, не когда вырываешь его окровавленное, еще трепещущее сердце! Торжество в те минуты, когда видишь связанного и поверженного, когда сравниваешь его жалкие попытки сопротивления со своим грандиозным замыслом, со своим предвидением, когда он корчится в муках больших, чем если бы посадили на кол или заживо сдирали кожу!.. А кроме того, у тебя останется крохотная надежда, что пока разговариваем, что-то произойдет, случится чудо, вас спасут. На этом все попадаются!.. И хотя помощи ждать неоткуда, а всяк на что-то надеется...

Олег поколебался, зеленые глаза затравленно перебегали с одного лица на другое. Уриил широко улыбался, в глазах уже было торжество. Томасу зажимали рот, он прохрипел:

— Дерись... Олег!.. Забудь о нас...

Ярослава исхитрилась вонзить зубы в ладонь стража, тот с воплем сдвинул ладонь, она отчаянно вскрикнула:

— Дерись! Нас здесь нет...

Ее пронзительный голос перешел в хрип, толстые пальцы другой руки сомкнулись на ее горле. Лицо покраснело, но глазами умоляла Олега драться, им уже не поможешь, но отомстить он должен...

Томас хрипел. Его свалили, Уриил наступил сапогом на горло. Томас стал багровым, глаза выкатывались из орбит, грудь судорожно дергалась, гоняя взад-вперед отработанный воздух. Олег сказал угрюмо:

— Ладно, сдаюсь... Но не души их, пусть тоже узнают, как было.

Уриил расхохотался:

— Конечно! Пусть узнают о величайшем плане... прежде чем проститься с жизнью.

Олег медленно положил под ноги посох. Уриил покачал головой, осторожный, сделал выразительный знак, и Олег нехотя пнул ногой. Посох подкатился к Уриилу, серафим поднял, с пренебрежительным интересом оглядел:

— Такой палкой сражался?.. Связать его!

Олег не противился, руки скрутили за спиной жестко, едва не выворачивая суставы. Один встал на стол, перебросил веревку через крюк на потолке, а другой конец с петлей одели на шею Олега. Страж дернул за свой конец, петля потянула Олега вверх. Он ощутил как сдавило горло, теперь уже он побагровел, невольно поднялся на кончики пальцев.

Уриил захохотал:

— Вот теперь ты не опасен. Давит? Хорошо. Теперь весь мир ощутит такую петлю на горле. Здорово я вас натравил на этого дурака. Конечно же, какой из Николая-угодника бог? Да еще Всевышний? Но он на виду, о нем говорят, мужики взывают к его помощи, детям раздает подарки... Но вам пора бы знать, что из тех, о ком говорят, редко кто в самом деле добивается власти. Приходит другой...

— Ты? — спросил Олег и, не дожидаясь ответа, сам ответил, — Конечно, ты умнее... К тому же он недавно пошел по людям, а ты с ними общался с начала начал.

Уриил кивнул с победной усмешкой:

— Это ты сейчас такой умный! Не так ли?

— Так, — признал Олег. Голос его был хриплым. Страж, то ли опасаясь могучего противника, то ли из жажды потешить хозяина, натягивал веревку так, что лицо калики из багрового становилось синюшного цвета, нехотя чуть приотпускал, когда с губ пленника вместо слов срывался только хрип. — Значит, Сатана не при чем?

— Конечно же, дурачье, — сказал Уриил брезгливо. — Понятно, старик был рад, что двое таких сами забрели, но, конечно же, это не он заманил вас в свое царство.

Калика прохрипел, как показалось Томасу, даже с некоторым облегчением:

— Тогда многое понятно... А то думал, что с ума схожу... слишком много глупостей, никакой логики...

Томас перебил:

— А какой резон тебе, мерзновеннейший из предателей?

Уриил холодно посмотрел на железного рыцаря, перевел взор на калику:

— Пересмотр взглядов, скажем так. Ты разве никогда не пересматривал?

Калика подумал:

— Пожалуй, нет.

— Ну и дурак. Хотя врешь... Я помню тебя совсем другим, — он коротко взглянул на связанного рыцаря, хмыкнул, — знал бы этот меднолобый с каким чудовищем... по нынешним меркам... идет! И вовсе не в эйнастии дело. Он виновен в делах гораздо страшнее, Ну, пусть не пересматривал, но ты менялся. Так и я не тот, каким на свет... тогда, в Начале.

Он начал поднимать карающий меч, Томас задержал дыхание, а калика сказал торопливо:

— Я понял, почему. Ты был единственным, кто постоянно общался с людьми. С Адамом, Каином, Авелем... Ною передавал весть о потопе, Моисею сообщил повеление вывести евреев, Навину являлся, пророкам... Словом, посмотрел на людей, кое-что понравилось... Но больше то, что люди взяли от Сатаны... Ты же опускался и в ад...

Уриил засмеялся, даже меч слегка опустил:

— Достаточно и людей. В них столько... что в ад спустился в первый раз уже... как бы сказать точнее, уже подготовленный. От людей набрался! От них ощутил, что это великолепно — нарушать запреты, грешить, брать чужое, какое наслаждение ломать, рушить, жечь!

Олег сказал тоскливо:

— Но ваш верховный бог... Что с ним? Почему молчит?

Уриил засмеялся:

— А есть ли он? Сатана есть, видно. А тот, кого называют Всевышним?

Томас прошептал в муке:

— Но он должен быть! Как же без него?

Уриил вместо ответа лишь насмешливо оскалил зубы:

— Эх, рыцарь... Это язычнику вера велит сражаться до конца, а ты, христианин, должен смириться со своей участью. Ты был побежден еще в тот день, когда выехал из замка! Идти против небес...

Томас поник головой. Краем глаза видел, как напрягся калика, все еще пытается освободиться от пут, хотя лицо побагровело от захлестнувшей горло веревки. Ярослава все еще смотрит с надеждой.

— Да, — прошептал Томас, — я не должен был поднимать дерзновенную руку на небо... Это все язычник, он меня подбил. Прошу не милости, а лишь прочесть молитву и поцеловать свой крест...

— Обойдешься, — сказал Уриил небрежно, он обрекающе вскинул руку, Томас вскрикнул отчаянно:

— Но это молитва.. уже тебе! Я с молитвой называю тебя Верховным Сюзереном... А тогда ты можешь убить уже не как мятежника... я презираю мятежников, их надо истреблять как бешеных собак... а как своего слугу!.. Для рыцарей нет ничего дороже верности!