Тварь внутри тебя - Брайан Ламли

— Нет, —прозвучал голос Обитателя в мозгу некроскопа в тот самый момент, когда он уже собрался убрать уравнения с экрана своего разума. — Удержи их, отец. Еще немного.

И Гарри почувствовал, что его сын внимательно всматривается в уравнения Мёбиуса, пляшущие в его мозгу, и в неясные, мерцающие очертания частично оформившейся двери. Всматривается, пытаясь понять их... и, наконец, вспоминает!

В следующее мгновение огромный волк создал уравнения, которые Гарри, даже находясь в полной силе, не смог бы представить себе, символы, оставшиеся от того времени, когда сын был куда сильнее отца. На несколько секунд утерянные способности Гарри-младшего вернулись к нему, и он использовал одну из них, отправив сквозь полусформированную его отцом дверь картину всего происходящего с ними, предупреждение о возможном завтра. И это сообщение, отправленное со скоростью мысли, было получено во всех бесчисленных вселенных света.

Некроскоп убрал свои уравнения и не стал препятствовать новой огромной двери медленно плыть в сторону Врат, притягиваясь к ним. Но призыв сына, его послание-предупреждение уже было передано. Гарри-Волк уже выполнил свою миссию, миссию разумного существа. Теперь он мог сражаться лишь как волк. Это было бессмысленно, но серому волку было все равно. Он вспомнил, что когда-то был человеком. И ему хотелось умереть как человеку.

Он перепрыгнул через кольцо рабов, окружавших дымящий костер Гарри. И с рычанием бросился на Шайтиса, который стоял на коленях перед распростертой на земле Карен. Но волк не достиг цели: рабы встали на его пути, один из них метнул копье и поразил его. Роняя пену из пасти, рыча, с перебитой копьем шеей и истекая кровью, он все продолжал судорожно тянуть свои тонкие человеческие руки к Шайтису — до тех пор, пока серебряный клинок не снес ему голову.

Гарри видел все с высоты своего креста, сквозь клубы поднимающегося дыма (хотя пламя еще не достигло его), и громко крикнул.

— Нет! — и мысленно крикнул снова. — Нет... нет... нет!!!

И волны его страдания, не физического, духовного, вырвались наружу и проникли сквозь рассыпающуюся дверь Мёбиуса, которая уже коснулась Врат. И внезапно яркая, долгая одинокая молния озарила вершины, за ней последовали низкие зловещие раскаты грома, и, наконец, наступила тишина, прерываемая лишь треском пламени и шипением дождевых капель, падающих в костер.

И тогда Шайтан в третий раз выполз вперед.

— Неужели ты не чуешь? — Он навис над своим потомком, пристально глядя на него, а потом задрал голову вверх, принюхиваясь к чему-то, будто огромная собака.

— Некроскоп что-то куда-то отправил, в одно из своих непонятных мест. Но тебя интересует только твоя похоть. Ты никогда не задумывался о будущем, не пытался его предугадать, ты всегда жил только сегодняшним днем. И я в последний раз предупреждаю тебя: берегись, сын моих сыновей, пока мы не потеряли все.

Лицо Шайтиса искривилось в гримасе, словно лицо безумца. Прежде всего он был Вамфир, и теперь его вампир имел всю власть над ним. Его пальцы превратились в звериные когти. Кровь закапала из пасти, когда выросли клыки и прорвали ткань его рта. Он смотрел на Шайтана и на человека на кресте за его спиной, на кулак его были намотаны пряди волос Карен, когда-то блестящие и живые, а теперь тусклые. Его глаза сверкнули алым светом.

— Что я должен чувствовать? Какое-то волшебство? Я хочу чувствовать только агонию некроскопа, видеть, как он и его вампир испускают дух. И если я хочу еще немножко помучить его, прежде чем он издохнет, значит, будет так, как я хочу!

— Дурак! — Тяжелая полурука-полуклешня Шайтана легла на его плечо. Тот сбросил ее и поднялся на ноги.

— Послушай, предок! — процедил Шайтис. — Не слишком ли далеко ты заходишь? Я чувствую, что ты всегда будешь совать свой нос в мои дела. Потом мы поговорим, а пока...

По его мысленному приказу из тени вышел боец и встал между ним и Шайтаном Падшим.

Шайтан отступил, мрачно уставился на бойца, последнее создание Шайтиса перед их исходом из Ледников, и сказал:

— Ты мне угрожаешь?

Шайтис понимал, что вот-вот наступит рассвет и нельзя терять время; он разберется со своим предком попозже, может быть, после того как падет крепость за Вратами.

— Угрожаю? Конечно, нет. Мы же союзники, последние из Вамфири! Но мы оба личности, и каждый хочет свое.

И Шайтан опять оставил Шайтиса в покое, пока.

Огонь задышал сильнее, стал разгораться ярче, несмотря на дождь, и Гарри Киф почувствовал обжигающее дыхание пламени у своих ног. А Шайтис снова обратил внимание на леди Карен.

А в это время в другом мире...

...В Уральских горах была глухая полночь... В глубинах Печорской лощины в своей маленькой каморке метался в постели, пытаясь вырваться из цепких лап чудовищного кошмара, Виктор Лучев. Дрожа и задыхаясь, он дико оглянулся, поднялся на ставшие вдруг ватными ноги, но взгляд его натыкался лишь на голые стены серого металла. Он прислонился к одной из них, ища точку опоры. Сон был настолько реален, так глубоко потряс его, что первой мыслью по пробуждении было нажать кнопку тревоги и позвать людей, поставленных в коридоре. Даже теперь ему хотелось это сделать, да только такое действие могло быть чревато последствиями для него самого — он слишком хорошо уяснил это в прошлый раз. Особенно здесь, в этих стальных пещерах Печорского проекта, так угнетающе действующих на психику. Он вовсе не жаждал, чтобы к нему в комнату ворвались с готовым к действию огнеметом и направили на него дышащее огнем сопло.

Когда сердцебиение понемногу унялось, он на ощупь оделся и попытался как-то проанализировать свой кошмар, странный, даже зловещий. В своем жутком сне он услышал безумный, полный боли крик, донесшийся от Врат; он узнал голос кричавшего: это был Гарри Киф! Некроскоп телепатически взывал к всем, кто мог услышать его отчаянный зов, главным образом к бесчисленному множеству умерших, покоящихся в своих могилах, разбросанных по всему миру. И они, в свою очередь, ответили ему — многоголосым стоном, вздохами, легким шевелением рассыпающегося под землей праха. Мертвые наконец-то поняли — они были несправедливы к некроскопу, они предали и забыли его; это сразило их горем; они поняли, что грядет новая Голгофа.

А потом дух покойного Павла Савинкова, сотрудника КГБ из команды майора Чингиза Хува, служившего здесь в Печорске и погибшего ужасной смертью от руки вампира Агурского, материализовался в его сне и сообщил директору о предостережении, которое послал через Врата сын Гарри Кифа. При жизни Павел обладал телепатическими способностями, и этот дар остался с ним и после его смерти, в его загробном существовании.