Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

таком количестве беженцев.42 Несколько недель корабль скитался по Средиземному морю в поисках какого-нибудь гостеприимного порта, а его отчаявшиеся пассажиры страдали от непогоды, голода и болезней. В конце концов им разрешили высадиться на Корсике, а затем, разбившись на управляемые группы, они были приняты в папские государства. Тем временем иезуиты подверглись аналогичному изгнанию из Неаполя, Пармы, Испанской Америки и Филиппин. Климент XIII обратился к Карлу III с просьбой отменить эдикты, внезапность и жестокость которых должна была шокировать все христианство. Карл ответил: «Чтобы избавить мир от большого скандала, я навсегда сохраню, как тайну в своем сердце, отвратительный заговор, который послужил причиной этой строгости. Ваше Святейшество должно поверить моему слову: безопасность моей жизни требует от меня глубокого молчания».43

Король так и не раскрыл полностью доказательства, на которых он основывал свои указы. Детали настолько противоречивы и неясны, что не позволяют судить о них. Д'Алембер, отнюдь не друг иезуитов, подверг сомнению метод их изгнания. 4 мая 1767 года он написал Вольтеру:

Что вы думаете об эдикте Карла III, так внезапно изгнавшем иезуитов? Как бы я ни был убежден, что у него были веские и достаточные причины, не считаете ли вы, что он должен был их озвучить, а не затаивать в своем «королевском сердце»? Не думаете ли вы, что он должен был позволить иезуитам оправдаться, тем более что все уверены, что они не смогут этого сделать? Не думаете ли вы также, что было бы очень несправедливо заставить их всех умереть с голоду, если бы один брат-мирянин, который, возможно, рубит капусту на кухне, сказал хоть слово, так или иначе, в их пользу?…Не кажется ли вам, что он мог бы действовать с большим здравым смыслом, осуществляя то, что, в конце концов, является разумным делом?44

Было ли изгнание популярным? Через год после его завершения, в праздник святого Карла, король явился народу с балкона своего дворца. Когда, следуя обычаю, он спросил, какой подарок они желают получить от него, они «в один голос» закричали, что иезуитам должно быть позволено вернуться и носить обычай светского духовенства. Карл отказался и изгнал архиепископа Толедского, обвинив его в подстрекательстве к подозрительно согласной петиции.45 Когда в 1769 году Папа обратился к епископам Испании с просьбой высказать свое мнение по поводу изгнания иезуитов, сорок два епископа одобрили решение, шесть выступили против, восемь не высказали своего мнения.46 Вероятно, светское духовенство было удовлетворено избавлением от конкуренции со стороны иезуитов. Испанские монахи-августинцы одобрили изгнание, а позже поддержали требование Карла III о полном роспуске Общества Иисуса.47

Инквизиция не могла принять таких суммарных мер. Гораздо глубже, чем Общество Иисуса, она была укоренена в благоговении и традициях народа, который приписывал ей сохранение нравственности и чистоты веры — даже своей крови. Когда на престол взошел Карл III, инквизиция держала умы Испании в узде с помощью суровой и бдительной цензуры. Любая книга, подозреваемая в религиозной ереси или моральном отклонении, представлялась на рассмотрение калифадорес — квалификаторов, или экзаменаторов; если они считали ее опасной, то направляли свои рекомендации в Консехо де ла Инквизисьон; тот мог вынести решение о запрете книги и наказании автора. Периодически инквизиция публиковала Индекс запрещенных книг; владение или чтение одной из них без церковного разрешения считалось преступлением, которое могла простить только инквизиция, и за него преступник мог быть отлучен от церкви. Священники должны были, особенно в Великий пост, спрашивать всех кающихся, нет ли у них или у их знакомых запрещенных книг. Любой человек, не сообщивший о нарушении Индекса, считался таким же виновным, как и сам нарушитель, и никакие родственные или дружеские узы не могли его оправдать.48

Министры Карла провели здесь лишь незначительные реформы. В 1768 году инквизиторская цензура была ограничена требованием, чтобы все эдикты, запрещающие книги, получали королевское одобрение до введения в действие. В 1770 году король приказал инквизиционному трибуналу заниматься только ересью и вероотступничеством и не заключать в тюрьму тех, чья вина не была окончательно установлена. В 1784 году он постановил, что дела инквизиции, касающиеся вельмож, министров кабинета и королевских слуг, должны представляться ему на рассмотрение. Он назначал генеральных инквизиторов, которые демонстрировали более либеральное отношение к разномыслию.49

Эти скромные меры имели определенный эффект, так как в 1782 году генеральный инквизитор с грустью сообщал, что страх перед церковным порицанием за чтение запрещенных книг «почти исчез».50 В целом агенты инквизиции после 1770 года стали более мягкими, а ее наказания — более гуманными, чем раньше. При Карле III веротерпимость была предоставлена протестантам, а в 1779 году — мусульманам, но не евреям.51 Во время правления Карла III было проведено четыре ауто-да-фе, последнее — в 1780 году в Севилье, над старой женщиной, обвиненной в колдовстве; эта казнь вызвала такую критику во всей Европе52 что подготовила почву для подавления испанской инквизиции в 1813 году.

Тем не менее даже при Карле III свобода мысли, если она выражалась, все еще каралась смертью. В 1768 году на Пабло Олавиде поступил донос в инквизицию, что в его мадридском доме хранятся порнографические картины — возможно, копии обнаженных натур Буше, ведь Олавиде путешествовал по Франции, даже в Ферней. В 1774 году против него было выдвинуто более серьезное обвинение: в образцовых деревнях, основанных им в Сьерра-Морене, он не разрешал строить монастыри и запрещал священнослужителям читать мессу по будням и просить милостыню. Инквизиция уведомила короля, что эти и другие преступления были доказаны показаниями восьмидесяти свидетелей. В 1778 году Олавиде был вызван на суд; его обвинили в поддержке астрономии Коперника, а также в переписке с Вольтером и Руссо. Он отрекся от своих заблуждений, был «примирен» с церковью, подвергся конфискации всего своего имущества и был приговорен к заключению в монастыре на восемь лет. В 1780 году его здоровье подорвалось, и ему разрешили принимать воды на курорте в Каталонии. Он бежал во Францию и получил героический прием от своих друзей-философов в Париже. Но после нескольких лет изгнания ему стало невыносимо тоскливо по испанским местам. Он написал благочестивую работу «Триумфальное Евангелие, или Обращенный философ», и инквизиция разрешила ему вернуться.53

Отметим, что суд над Олавиде состоялся после падения Аранды с поста главы Консехо де Кастилья. В последние годы своего правления Аранда основал новые школы, в которых преподавали светские священники, чтобы заполнить