Леди Арт - Дарья Кей

простит. Это была слабость, глупость с её стороны. Она должна была предвидеть, что-то сделать… Но не смогла. И теперь оставалось глотать зелье и думать, что горчит больше — оно или ненависть к себе?

Хелена сидела на кровати, притянув колени к груди, и пыталась обнять себя так крепко, словно это спасало от разрушения. Она прикусывала костяшки пальцев, оттягивала волосы, чтобы почувствовать хоть что-то. Что угодно, кроме неясной тревоги и пустоты.

Ей нужно было кому-то сказать. Эта мысль отчаянно билась в голове, как птица в стекло. Ей нужен был кто-то, кто бы сказал, что её вины — вопреки словам Одина — здесь нет, что все совершают ошибки и даже такая — не ставит на всём крест.

И у неё никого не было. Никого, кто бы понял. Никого, кому бы она доверяла настолько, что смогла бы произнести слова, которые боялась даже подумать.

Сэр Рейверн бы не понял. Он бы попытался, но всё, что смог бы сказать он, Хелена знала сама. Что нет пути назад. Что нужно сохранить всё в тайне. У неё не было выбора, ей нужен был Эдвард, и она эгоистично не оставляла выбора ему. Хотя поняла бы, если бы он выбрал расторгнуть помолвку и никогда её не видеть. Возможно, он её возненавидит, когда узнает (однажды это случится, Хелена не сомневалась), но тогда всё уже будет решено, никто не посмеет отнять её титул, её корону.

Главное не испортить всё окончательно…

Хелена упала и уткнулась лицом в матрас. Она хотела сделать все правильно. Один единственный раз. С человеком, который так заслуживал лучшего. И теперь всё было разрушено. Если он узнает, ничего будет не вернуть…

Хелена топила себя мыслями и сомнениями. Закрывала глаза и видела огромный резервуар без поверхности, без дна. Она парила в нём, выпускала изо рта пузыри, пыталась вдохнуть и захлебнуться, но не получалось. Пустота оказалась не водой, в ней можно было дышать, а ещё в ней, цепляясь за новые воспоминания, всплывали старые: о том, как три года назад она уже так оступилась, и опрометчивая ошибка стала первым, что обрушилось на неё после смерти отца. Ему Хелена так о Роджере и не сказала. Никому не сказала — и все знали. Может, он тоже знал… Может, в душе он её осуждал, злился, потому что она его не послушала.

Если бы Филипп не был груб, ничего бы не случилось.

Если бы Эдвард не уехал по желанию отца, ничего бы не случилось.

Все проблемы из-за Керреллов!

Она всхлипнула. Ей так нужен был Эдвард! Прямо сейчас. Он бы удивился, видя её такой, но Хелена была уверена: не осудил бы, не стал спрашивать, просто был бы рядом. Она бы уткнулась лицом в его колени или в грудь и, может, тогда бы рассказала всё… Как только бы успокоилась, как только бы чувство вины и смирение взяли верх над страхом и гордостью.

Но она не могла даже смотреть на синернист, не представляла, как смогла поговорить с Эдвардом утром, как хватило смелости и наглости…

И тут открылась дверь. Хелена подскочила и растерянно уставилась на мадам Берроуз, свою неизменную гувернантку. Та выглядела встревоженно: видимо, заметила, что её госпожа не выходила из комнаты: ни к Рейверну, хотя они часто начинали работу сразу после завтрака; ни в библиотеку, ни даже на балкон. К тому же от неё не поступало никаких распоряжений уже несколько часов. Она только послала за врачом утром — и больше ничего. Ни еды, ни ванной, ни одежды… Мадам Берроуз решила проверить. Она не могла не.

Хелена опустила голову. Мадам Берроуз тихо затворила дверь и прошла к кровати.

— Миледи, что с вами? — Хелена замотала головой. — Может, вызвать врача ещё раз? Или сэра Рейверна? Может, его высочество?..

Хелена вздрогнула. Она хотела отказаться, сказать, что всё в порядке, не стоит волноваться, но вместо слов из горла вырвался хрипящий всхлип, и, зажимая рот ладонью, Хелена отвернулась.

— Ваше высочество… Неужели вы так волнуетесь из-за свадьбы? — голос гувернантки был полон смятения.

Хелена закивала. Часто, сильно. Это была правда — просто не вся. Но зачем мадам знать причины…

— А ну-ка посмотрите на меня, ваше высочество. Давайте. Мне что, уговаривать вас, как маленькую? Не нужно смотреть на меня как на врага. Ладно-ладно, не злитесь. Ну что вы? — мадам Берроуз с сочувствием улыбнулась, пальцем приподняла Хелене подбородок и заговорила тихо, размеренно: — Это нервное. Оно скоро пройдет. Поплачьте сейчас, если хочется. Но его высочество должен увидеть вас без слёз и сожалений.

Хелена кивнула еще раз. На этот раз медленно. У неё было несколько дней, чтобы смириться. Свадьба была неизбежна. Нужно было лишь принять факт, что теперь её сказка с прекрасным принцем существует только в прошлом, в мечтах и представлениях.

Мадам Берроуз пообещала, что скоро станет немного легче, и заставила Хелену уйти в ванную. Она повиновалась и просидела там, пока вода не остыла и находиться в ней стало неприятно. Хелена стиснула плечи, откинулась на спинку ванны и, взглянув в потолок, съехала вниз. Вода сомкнулась над макушкой, забилась в нос. Хелена снова выдыхала пузыри, чувствуя, как те разбиваются около носа, слыша, как приглушённо они бьются о поверхность; смотрела на размытый потолок, пока грудь и горло не сдавило. Ей казалось, что она снова в резервуаре из мыслей: в ушах шумело, и всё размывалось перед глазами.

И Хелена попробовала вдохнуть: проверить, реально ли это. Вдохнула — и тут же вынырнула, кашляя, будто пытаясь выплюнуть лёгкие. Вода показалась ледяной на контрасте с обжигающими слезами.

В дверь постучали.

— Ваше высочество? — послышался строгий голос мадам Берроуз. — Всё в порядке?

— Да… — прохрипела Хелена и, видя, как иней разрисовывает стены, а вода покрывается корочкой, решила, что ванны на сегодня достаточно.

Потом были скользкий халат, окутывающий тело легчайшей пеленой, свежая постель, за которую Хелена была благодарна больше всего, и мятный чай. Много тёплого, противно сладкого чая. А ещё бессмысленный разговор о погоде, путешествиях, о Летнем и о море. Каждый раз, когда тема была готова ускользнуть в сторону свадьбы, мадам Берроуз ловила её и уводила в безопасное русло.

Хелена смотрела в кружку, проводя пальцем по шершавому изогнутому ободку.

— Вы и моей матери так делали, когда у неё были срывы? — спросила она глухо.

— В основном не я, — ответила мадам Берроуз. — У вашей матушки были свои сиделки, но да, когда у неё были мигрени и нервные срывы, лучшего лекарства не находилось. Вы ведь