Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Посмотрев по сторонам, Макс заметил знакомую фигуру, проталкивающуюся к нему из толпы. То был раскрасневшийся молодой истребитель, Улли. Улли также явно узнал Макса, и пробивался к нему, расталкивая плотную группу людей. Выражение его лица подсказало Максу, что идиллия закончилась. Сильной рукой гном ухватил запястье Макса.

— Феликс сказал, чтобы ты пришёл, не мешкая. Мы изловили предателя! — завопил Улли.

Громкий голос гнома привлёк внимание множества людей, обернувшихся поглядеть, что к чему. Макс одарил Улли тяжёлым взглядом. Это не та тема, о которой следует орать на улице, заполненной напуганными людьми. Подобное слишком легко может привести к бунту или расправе без суда. Оглянувшись и заметив, что Ульрика уяснила себе происходящее, Макс сделал знак, чтобы она двигалась за ним. Он молился о том, чтобы никто в толпе не собрался проверить истинность слов истребителя. «Феликс мог бы выбрать и более тактичного посланца», — подумал Макс, но затем догадался, что у Феликса, вероятнее всего, на выбор были только истребители. Ни один из которых не был хорошим вариантом.

— Показывай дорогу, — произнёс Макс. — Расскажи мне, что произошло, и постарайся не орать.

— У тебя есть план, человечий отпрыск, или ты просто собираешься импровизировать по ходу событий? — спросил Готрек, когда они бежали к цитадели через площадь Героев.

— Последнее, — ответил Феликс. Он даже не запыхался. Быстрый бег Истребителя был для Феликса торопливым шагом.

— Неплохо. Мне ненавистна мысль о том, что мы собираемся совершить нечто осмысленное.

— Будет, очевидно, хорошей мыслью не кидаться тебе на Виллема, как только мы его увидим. В конце концов, он может оказаться невиновным.

— Однажды слышал я кое от кого высказывание, что лучше наказать десяток невиновных, чем дать уйти одному виноватому.

— Уверен, от гнома.

— От предводителя охотников на ведьм храма Ульрика.

Феликс бросил взгляд на огромный храм волчьего бога, стоящий в другом конце площади. Воспитанного в сигмаритском вероучении Империи, Феликса никогда особо не волновало это мрачное божество варваров и его столь же варварские почитатели, но прямо сейчас он не отказался бы иметь на своей стороне группу рыцарей — храмовников Белого Волка.

— Тем не менее, желательно не начинать кровопролитие, пока мы не установим его вину или невиновность.

— И как мы это сделаем?

— И я хотел бы знать.

Виллем шёл по княжескому дворцу к главному залу совета. Даже в столь поздний час здесь было полно посетителей. В осаждённом городе всегда найдётся кто — нибудь, кому нужно повидать правителей. Виллем ответил на приветствие стражников и вошёл внутрь. Дабы удостовериться, что отравленный клинок по — прежнему при нём, он дотронулся до его рукояти. Виллем гадал, представится ли ему шанс пустить клинок в дело.

Энрик по — прежнему восседал на троне, выслушивая мнения своих советников по проделанной работе. Он устало поглаживал виски. На его худощавом лице проявлялись признаки невероятного напряжения, в котором он находился. «Хорошо, — подумал Виллем, — по крайней мере, не я один нахожусь в напряжении». Он недоумевал, как его брат вообще выдерживает этих дурней? Они постоянно галдят, чтобы их жалкие рассуждения были выслушаны. Словно имеет какое — либо значение, чей отряд занимает какую из башен, или каким образом распределяется провиант между людьми на передовой? Завтра все они станут мертвецами. Уж в этом — то он был вполне уверен.

Виллем гадал, на местах ли его приспешники. Он надеялся на это. Возможно, так они смогут возместить своё неумелое покушение на девушку. Эта единственная попытка покушения должна стать успешной. Ему следует лишь выманить брата в нужное место. Что должно быть не особо сложно.

— Господа, господа, — любезнейшим голосом начал он. — Разве вы не видите, что правитель устал и должен немного отдохнуть?

Энрик поднял на Виллема взгляд, одарив его ледяной улыбкой. Тот заставил себя подавить болезненное ощущение, пронизавшее внутренности, и улыбнуться в ответ.

— На это нет времени, брат, — заметил Энрик. — Мы должны осмотреть расположение войск и решить, как именно мы утром встретим хаосопоклонников.

— Несомненно, это может и подождать минут десять, брат. В конце концов, мы даже точно не знаем, будут ли они завтра атаковать.

Первосвященник Ульрика с презрением оглядел Виллема:

— Если бы ты потрудился прийти на собрание пораньше, то знал, что все знамения указывают на неизбежность нападения.

— Знамения и раньше оказывались ложными, — мягко произнёс Виллем. — Я припоминаю, как архиерей Сигмара был уверен, что дождь из падающих звёзд предрекает конец света.

Но даже напоминание о конфузе с величайшим из его соперников не смягчило выражение лица первосвященника.

— Сегодня брат Амос также говорил и о предательстве в самых верхах, — зловеще заметил он.

Виллем выругался про себя: «Тот старый безумец и раньше предсказывал подобные вещи, и обычно оказывался прав. Давно следовало кому — нибудь его прирезать. Ладно, после этой ночи это уже не будет иметь значения. Будет уйма времени, чтобы разобраться с пророчествующими отшельниками… если уж тем действительно удастся пережить приближающуюся резню».

— Похожие обвинения делались и раньше, особенно теми, кто пытался посеять раздор в рядах истинно верных людей, — невозмутимо заметил он.

— Ты намекаешь, что один из старейших наших братьев может оказаться еретиком?

Улыбка Виллема сделалась шире, словно показывая, что тот всего лишь шутит:

— Ну, ведь это он сам предупредил тебя опасаться предателей в высших сферах.

При этом рассмеялись некоторые придворные, преимущественно из приближённых к Виллему. Первосвященник остался холоден. «Плохо дело», — подумал Виллем. Ему не улыбалось всю ночь перебрасываться словами с этим старым фанатиком. Брата необходимо прикончить. Сие прискорбно, но необходимо. И следует сделать поскорее.

— Ну же, господа, разве вы не позволите мне спокойно переговорить с братом, пока он обедает? Нам необходимо кое — что обсудить между собой.

Он заметил, как выражение удивления пробежало по лицу Энрика. Его брат явно недоумевает, какие такие вопросы предположительно требуют обсуждения наедине в столь поздний час.

— Его светлости не помешало бы слегка перекусить, — произнёс камергер. — Он с самого утра ничего не ел.

Виллем про себя благословил старика. Частенько у него возникало желание придушить занудного старого хрыча, однако тот только что возместил все те долгие и скучные часы, проведённые в пору отрочества на уроках этикета.