Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

— …... — Ваньнин действительно открыл глаза, и его зрачки, казалось, заполнили собой всю радужку, превращая и без того темный взгляд в две бездонных пропасти. Он явно не ожидал увидеть лицо Мо Жаня так близко, а потому резко выдохнул и непроизвольно дернул руками, но высвободиться так и не смог.

И, все же, он смотрел.

Мо Жань улыбнулся, и его пальцы все так же мучительно медленно прошлись по ребрам Чу, неспешно покружили ниже, а затем словно вскользь задели напряженный член, который тут же содрогнулся.

Ваньнин поджал ноги, неловко ерзая на месте — и беззвучно охнул, снова жмурясь, когда Мо Жань вдруг обхватил его пальцами и неторопливо задвигался вдоль напряженной плоти.

Юноша, впрочем, тут же остановился, а его губы мазнули по уху Чу, опаляя тонкую раскрасневшуюся кожу отрывистыми словами:

— Снова не смотришь?..

— Мо Жань… — Ваньнин покачал головой, и, казалось, еще сильнее смутился. — Я… я не могу так.

— Можешь.

Юноша втянул губами его мочку уха, а затем спустился ниже по шее, задевая зубами гортань и кадык, проникая влажным языком в яремную впадину.

Ваньнин покрылся мурашками от неожиданного ощущения — а затем снова впился в собственную губу, едва сдерживаясь, потому что рука Мо Жаня продолжила двигаться по его телу, но на этот раз ладони проходились по бедрам и ягодицам, и, хоть движения все еще были изучающими, в них чувствовалось все меньше нежности и все больше огня. В какой-то момент он снова почувствовал, как Мо Жань медленно проникает в него пальцем — и тут же останавливается, будто ждет чего-то.

«Черт!... Он всерьез хочет, чтобы…»

Ваньнин заставил себя посмотреть — и тут же наткнулся на жадный, испытывающий взгляд, от которого в голове окончательно замкнуло. Он не хотел думать о том, как, должно быть, странно сейчас выглядит, распростертый на постели, задыхающийся — но не мог не увидеть отражение собственного лица в глазах Вэйюя.

Палец внутри него тут же резко толкнулся глубже — и Чу беззвучно хватанул ртом воздух, забываясь. Это было странное, немного холодящее чувство, способное одновременно сбить с толку и свести с ума.

Он смутно помнил болезненное ощущение прошлой ночи — оно тогда показалось ему почти невыносимым, на грани пытки. Но как он мог думать об этом теперь, в момент, когда Вэйюй буквально пожирал его взглядом, как если бы никаких признаний ему не было достаточно для того, чтобы утолить внутренний голод?..

Мо Жань облизнул губы, а затем, заметив, как на мгновение напрягся Ваньнин, спросил:

— Мне продолжать?..

Еще немного, и он был бы слишком разгорячен, чтобы остановиться, его собственное тело все еще помнило прошлую ночь и подчинялось инстинктам — но это не означало, что он не смог бы найти альтернативы для них обоих в случае отрицательного ответа. В этот вечер, однако, ему хотелось показать Ваньнину, насколько тот желанен и чувственен. Хотелось, чтобы мужчина увидел себя его глазами — и понял, какие переживания вызывает в Мо Жане лишь один звук его тихих, срывающихся вздохов. Как действует на Мо Жаня один лишь взгляд его широко распахнутых, полных страсти, глаз.

Единственное, в чем Мо Жань был уверен: что бы Ваньнин сейчас ему ни ответил, он больше не позволит ему отворачивать лицо и прятаться.

— Мо Жань… — голос Чу едва заметно задрожал, он словно не знал, что именно должен говорить. — Пожалуйста… пожалуйста...

Вэйюй впился в его губы яростным, диким поцелуем, проникая языком глубоко в рот, потому что едва держался, чтобы тут же не наброситься.

Ваньнин просил его продолжать, и в его голосе звенело тихое отчаяние, словно он мог рассыпаться в пыль если Мо Жань ничего не предпримет. Это было не просто позволение идти дальше — это был белый флаг.

Чу был настолько распален происходящим, что теперь стонал прямо в губы юноши. Его бедра беспорядочно дергались, плоть терлась об живот Мо Жаня, а каждый небольшой толчок внутри отзывался все большим томлением, подводя его к точке кипения. Он едва заметил, как Мо Жань оказался сверху, и в какой момент их тела переплелись, а сам он вцепился в обнаженную спину, чувствуя под своими пальцами мелкую дрожь напряженных до предела мышц. Небрежно растрепавшиеся волосы юноши падали ему на лицо, щекоча лоб и шею, а его собственные губы раскраснелись и стали болезненно чувствительными от поцелуев.

Мо Жань тоже терся об него — резкими, почти грубыми движениями, при этом зарываясь лицом Чу куда-то в шею, продолжая оставлять на коже россыпи яростных поцелуев. Это было похоже на помешательство, но сходить с ума было слишком хорошо, чтобы предпочесть остаться в здравом уме.

В следующее мгновение Мо Жань вылил почти полтюбика оставшейся смазки на себя, и, обхватив Чу под бедра, осторожно подался вперед. Тот снова застонал, и тут же попытался зажать себе рот рукой.

Мо Жань остановился, пристально вглядываясь в напряженное, раскрасневшееся лицо. Он снова перехватил запястье Ваньнина, убирая искусанную ладонь в сторону, а затем склонился к лицу мужчины.

— Я жду, — его пальцы обхватили ладонь Чу, поглаживая.

Ваньнин мотнул головой, понимая, что просто не может заставить себя снова открыть глаза в такой момент. Сам факт того, что Мо Жань был так близко, что видел его таким, и при этом уже наполовину вошел в него… все это заставляло его терять разум.

Как мог он найти в себе силы открыть глаза?..

Вдруг он ощутил странное, легкое прикосновение губ к своим векам… и тут же понял, что Вэйюй целует его лицо, причем делает это так ласково, что еще миг — и его сердце разлетится вдребезги на тысячи осколков.

— Ваньнин, прошу… — его дыхание касалось губ мужчины горячим потоком воздуха. — Посмотри на меня. Ну же...

Чу все еще ощущал себя немного странно, и даже дико, однако невозможно было противиться этим уговорам. Он резко выдохнул… а затем в одночасье понял, что видит на лице Вэйюя лишенную всякой пошлости, обнаженную нежность — чувство это было настолько честным, что все внутри него разом перевернулось.

Пальцы Чу наконец переплелись с пальцами Мо Жаня, и он утонул в полном любви взгляде, готовый захлебнуться в этом темном океане даже насмерть — лишь бы никогда больше не оказываться на поверхности.

Комментарий к Часть 33 Ну, всё, они оба теперь