Дом с привидениями - Анатолий Бритиков

Перевернув последний лист экспресс-доклада, бригадир захлопнул папку и глубоко вздохнул.

Когда Аргус вернулся, он вторично зарегистрировал в последний день квартала странное мычание, издаваемое бригадиром, а также недоступные пониманию робстрзака проклятья в адрес злоумышленников. Мычание бригадира было из ряда вон выходящим событием, на основании чего робстрзак Аргус сделал быстрый и верный дедуктивный вывод о том, что их отделению предстоит большая операция.

— Не вредно ли пить столько минеральной? — предупредительно осведомился он, наблюдая за Иакинфом Страшенным.

— Люди не ржавеют, — сердито отрезал бригадир, наполняя третий стаканчик. — Ступай-ка, принеси сюда весь ящик.

— Стоит ли так горячиться при единственном преступлении за квартал? — усомнился Аргус.

Расплескав воду, Иакинф Страшенный вскинул голову и уперся взглядом в робстрзака.

— Не обсуждать! — рявкнул он.

— Вы уполномочили напоминать в подобных случаях, что здоровье у вас одно, — заупрямился Аргус. — Кроме того, с завтрашнего дня вы в законном отпуске.

“Пф-ф-ф”… — бригадир устало приложил пальцы к глазам и склонил голову. Его макушка тускло блеснула в вечернем сумеречном свете.

— Отпуск горит ярким пламенем, Аргус, — сообщил Иакинф Страшенный и сердито потрепал бакенбард. — Поэтому приказываю! — воскликнул он. Подготовить на завтра сведения о случаях кражи рассудка за последние пять лет; собрать информацию о катастрофах с пассажирскими звездолетами на трассе Зодиака за тот же срок; запастись минеральной для погашения отпуска!

Иакинф Страшенный взял трость и надел легкую соломенную шляпу.

— Не сопоставляю, — начал было сомневаться Аргус, но бригадир скомандовал: “Исполнять!”, приподнял шляпу, бросил: “Мое почтение” и вышел из кабинета. — Желаю здравия! — четко проговорил робстрзак Аргус.

Утром следующего дня бригадир стоял у окна, размышлял, разглядывая летающих над деревьями птиц и причудливые редкие облака, едва движимые ветром. Робстрзак Аргус шуршал за его спиной кипой бумаг, пытаясь сброшюровать их в один альбом. Внезапно тяжелая стальная дверь распахнулась, врезалась с грохотом в стену, и в кабинет ввалился взъерошенный розовощекий крепыш с болтающейся на плече репортерской сумкой.

— Привет! Наконец я добрался до вас! — прокричал он, дурашливо беря под козырек. — Ну, что? — крепыш хитро подмигнул Иакинфу Страшенному. Путешествия по астротрассе “Зодиак” становятся все опасней? Ага?! Хе-хе! Бригадир, несколько слов для галактической прессы! Как вы собираетесь бороться с разгулом преступности?

“Пф-ф-ф…” — сказал Иакинф Страшенный и помрачнел.

— Ну, дела идут, Аргус?! — бойкий крепыш уже похлопывал по плечу робстрзака. — Как твои квантовые диоды, парень?! Не барахлят? Хе-хе!

Аргус прервал работу и замер.

— Послушайте, Рельсов, — громко сказал Иакинф Страшенный, во-первых, одно преступление в квартал нельзя считать разгулом преступности, а во-вторых, здесь никто не собирается обсуждать с вами нераскрытое дело. Ясно? Кстати, откуда вы узнали о преступлении?

— Сто друзей! Хе-хе! — плутовато захихикал крепыш.

Он снял с плеча сумку, достал из нее блокнот и плюхнулся на стул перед Иакинфом Страшенным.

— Ну-с! Что вы можете сказать озабоченной общественности?.. — Он с ухмылкой покосился на могучего Аргуса, сидящего перед ворохом бумаг. Что-то не видно, чтобы вы с бластерами в обеих руках гоняли злоумышленников на всех планетах Вселенной! Слушаю вас!

Тяжелый и выразительный взгляд Иакинфа Страшенного медленно перемещался по докучливому корреспонденту, но тот, не обращая внимания на бригадира, вертелся на стуле: потрогал лежащую на столе рацию, постучал пальцами по экрану телепульта, а потом сунул свой нос в коробочки селектора.

— Когда-нибудь я выставлю вас за дверь, Рельсов, — сказал бригадир.

Крепыш мгновенно сделал запись в блокноте и с авторучкой наготове выжидательно уставился в лицо Иакинфу Страшенному.

— Это не для прессы, — пояснил бригадир. — Это вам лично.

Крепыш ничуть не смутился; предупреждение, судя по всему, подействовало на него как на слона дробина.

— Благодарю, хе-хе, — сказал он. — Еще что-нибудь.

— Интервью закончено, — буркнул бригадир.

— Нет, нет! — запротестовал Рельсов. Он вскочил и торопливо зашагал вдоль стеллажей картотеки, изучая наклейки; заглянул в шкаф сквозь стеклянные дверцы, покрутился перед коллекцией оружия, развешанной на стене, и стал что-то записывать. — Теперь несколько снимков! — объявил он и вытащил фотоаппарат из сумки.

— Уберите камеру, Рельсов! — грозно сказал Иакинф Страшенный. — После ваших репортажей у читателей создается ложное впечатление, будто бригадир только и делает, что попивает лунную минеральную да поигрывает в шашки со своими робстрзаками, вместо того чтобы с бластерами в обеих руках… М-м… Ну, и так далее в вашем стиле. Уберите камеру, не то она улетит в окно.

— В окно?.. — переспросил Рельсов и чему-то усмехнулся. — Кстати, посмотрите в окно: что это там такое?

Бригадир выглянул из окна. Внизу стояла толпа. Увидев бригадира, толпа радостно защелкала фотоаппаратами. На деревьях тоже сидели корреспонденты и стрекотали кинокамерами. “Ишь, фрукты! — изумился бригадир. — Эх!.. Прикажу спилить деревья до половины!” — отчаянно подумал он. Потом, к огорчению наблюдателей, Иакинф Страшенный хладнокровно опустил жалюзи.

— После того как мы сфотографировались, хе-хе, предлагаю вам добровольно продолжить интервью, — сказал Рельсов. — Мы еще не поговорили о преступлении на астролайнере “Махаон”. Два — три слова! — опять начал он приставать к Иакинфу Страшенному.

— Иногда мне охота снять со стены старинную газовую слезоточивку… прищурился бригадир.

Неожиданно включился селектор. “Тревога! — произнес металлический голос. — На связи проходной пост! Сообщение по внутренней сети. В отделение проник посторонний без входного документа! Приметы…”

— Ага, это вы, Рельсов! — радостно гаркнул бригадир. — Оставьте меня в покое, или я вас арестую и газета лишится утреннего материала!

— Удаляюсь! — заволновался крепыш и поторопился к двери.

— Аргус! Проводи! — приказал Иакинф Страшенный.

Аргус включил мимику и придал своему лицу такое выражение, что охотника за сенсациями кинуло в пот, и он прижался к стене.

— Ладно, топай, — миролюбиво проворчал бригадир. — Не до шуток.

Мысли Иакинфа Страшенного вновь закружились вокруг истории со звездолетом “Махаон”.