Новая жизнь. Божественная комедия - Данте Алигьери

1121

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Земной Рай — Лета

3. Лезвие — то есть косвенная речь о Данте (Ч., XXX, 103–145).

1122

11. Память о годах печали — то есть о заблуждениях Данте.

1123

12. Волной — то есть водами Леты.

1124

23-24. О благе, взыскуемом превыше всех других — то есть о боге.

1125

41-42. Точило вращается навстречу лезвию, притупляя меч правосудия.

1126

72. В Ярбиной стране — то есть в Африке, где царствовал Ярба (Эн., IV, 196).

1127

77. Первенцы творенья — то есть ангелы.

1128

81. На Зверя, слившего два воплощенья — то есть на Грифона (см. прим. Ч., XXIX, 108).

1129

83. Она себя былую побеждала — то есть превосходила красотой.

1130

92. Сплетавшая венок — то есть Мательда (Ч., XXVIII, 68).

1131

98. «Asperges me» (лат.) — словами псалма: «Окропи меня».

1132

102. Глотнуть пришлось литейской воды, дарующей забвение грехов.

1133

104. Меж четверых красавиц — см. Ч., XXIX, 130–132 и прим.

1134

106. Мы — звезды в тьме высот. — См. прим. Ч., I, 23–27.

1135

107-108. Лик Беатриче не был миру явлен. — То есть небесное откровение еще не было явлено миру, когда четыре основные добродетели были ниспосланы людям, чтобы приготовить их к его восприятию.

1136

111. Среди тех трех, чей взор острей направлен — то есть среди трех «богословских» добродетелей.

1137

123. То вдруг в одном, то вдруг в другом обличье. — В глазах Беатриче Грифон отражается то как лев (человек), то как орел (божество).

1138

137-138. Вторая красота Беатриче — ее уста. Первая — ее глаза, которые Данте уже увидел (ст. 115–123).

1139

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ Земной Рай. — Древо познания

2. Десятилетней жажды — увидеть Беатриче, умершую за десять лет до 1300 г.

1140

8. Из уст богинь — то есть трех «богословских» добродетелей.

1141

17-18. Святое войско шло стезей возвратной. — То есть мистическая процессия повернула обратно на восток (см. Ч., XXIX, 12).

1142

37-39. Древо. — Это библейское «древо познания добра и зла», от запретных плодов которого вкусили Ева и Адам. Данте превращает его в символ империи.

1143

44. Не ранишь клювом — не посягаешь на прерогативы светской власти.

1144

49-51. Грифон оборачивается к колеснице (церкви), привлекает ее к сирому, то есть оголенному, древу (империи) и одной из его ветвей связывает с ним ее дышло (крест).

1145

52-54. Когда поток большого света (то есть солнечного) смешан с лучами Овна, который соединяется с солнцем вслед за ельцом небесным (созвездием Рыб), — другими словами: весной.

1146

65. Сказ о Сиринге. — Меркурий усыпил рассказом о нимфе Сиринге и затем обезглавил стоглазого Аргуса, который, по приказу Юноны, неусыпно стерег Ио, возлюбленную Юпитера (Метам., I, 568–747).

1147

72. И возглас — возглас Мательды (см. ст. 83–84).

1148

73-81. Смысл: «Как — в евангельской легенде — пораженные преображением Христа (яблони священной), апостолы Петр, Иоанн и Яков пали ниц и, очнувшись от его голоса, разрушавшего даже сон умерших, увидели, что на их учителе прежняя одежда и что исчезли беседовавшие с ним Моисей и Илья…»

1149

89. Ввысь восходят — возносятся на небо.

1150

98. Семь нимф — семь добродетелей, взявших в руки светильники.

1151

99. Австр — южный ветер; Аквилон — северный.

1152

103-105. Беатриче поручает поэту описать все, что он сейчас увидит. Перед Данте предстанут в аллегорических образах прошлые, настоящие и грядущие судьбы римской церкви.

1153

109-117. Орел (птица Дия), устремляющийся на колесницу с вершины дерева, которому он при этом наносит вред, олицетворяет римских императоров-язычников, преследовавших христианскую церковь в ущерб — по мысли Данте — самой империи.

1154

118-123. Лиса — символизирует ереси первых веков христианства.

1155

124-126 Снова к колеснице спускается орел и осыпает ее своими перьями. — Это богатства, которыми христианские императоры одаряли церковь, и главным образом — «дар Константина» (см. прим. А., XIX, 115–117).

1156

130-141. Дракон (дьявол) оторвал у колесницы часть ее днища — дух смирения и бедности. Тогда она мгновенно оделась перьями, обросла богатствами.

1157

142-147. Пернатая колесница превращается в апокалипсического зверя (см. прим. А., XIX, 106–110).

1158

149-153. Наглая блудница — папство, глазами рыща, выискивает себе друзей. Рядом с ней стоит ревнивый гигант — король французский Филипп IV, иногда ладивший с Бонифацием VIII, но кончивший тем, что нанес ему жестокое оскорбление в Ананьи (см. прим. Ч., XX, 86–90).

1159

154-160. Намек на перенесение папского престола из Рима в Авиньон, при Клименте V, в 1309 г. (см. прим. А., XIX, 79–84).

1160

ПЕСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Земной Рай — Эвноя

1. «Deus, venerunt gentes» (лат.) — «Боже, пришли язычники».

1161

10-12. «Modicum, et non videbitis me; et iterum modicum, et vos videbitis me» (лат.) — «Вскоре вы не увидите меня, и опять вскоре увидите меня». Этими словами (цитата из Евангелия) Беатриче высказывает уверенность в том, что похищенная гигантом колесница будет возвращена и примет свой прежний вид.

1162

13. В предшествии седмицы — то есть семи добродетелей, несущих светильники.

1163

14. Мне, женщине и мудрецу — Данте, Мательде и Стацию.

1164

34. Порушенный змеей сосуд — то есть колесница церкви, у которой дракон оторвал часть днища (Ч., XXXII, 130–135).

1165

35. Был и не стал — чудовищно искаженная церковь перестала быть собою (ср. Р., XXVII, 22–27).

1166

36. Вино и хлеб злодея не спасут. — В Италии существовал обычай, по которому родственники убитого теряли право кровной мести, если убийца или его родич девять дней кряду приходил на могилу жертвы и съедал там хлеб, смоченный в вине. Беатриче хочет сказать: «Ничто не оградит злодея от божьего суда».

1167

43. Пятьсот Пятнадцать — загадочное обозначение грядущего избавителя церкви и восстановителя империи, который истребит воровку (блудницу песни XXXII, занявшую чужое место) и гиганта (французского короля). Цифра DXV образует, при перестановке знаков — слово DVX (вождь), и старейшие комментаторы так ее и толкуют.

1168

47-51. Сфинга (Сфинкс) — в античном мифе — крылатое чудовище с женским лицом, обитавшее возле Фив и убивавшее всех, кто не мог разгадать его загадку. Когда Эдип (Лаяд) ее разгадал, Сфинга бросилась со скалы и разбилась насмерть. Отмщая за ее гибель, прорицательница Фемида наслала на фивян хищного зверя, который губил нивы и стада (Метам., VII, 759–765). В старинных списках «Метаморфоз» вместо Laiades читалось Naiades, и разрешение загадки Данте приписывал Наядам. Смысл ст. 49–51: «События покажут, кто такой «Пятьсот Пятнадцать», но разрешение этой трудной загадки приведет не к бедствиям, а к миру».