Неземные соседи - Чед Оливер

Макс остановился. Жоррис поднялся на ноги. Старый Ганс опустил руки и улыбнулся Игнацу…

Они стояли, готовые пуститься в путь. Жоррис размотал веревку и перевязал своих спутников. Игнац пошел последним. Он снял свою тунику. Жаркое солнце покрыло испариной его обнаженный торс.

Медленно поднимались они по горячему склону, по гнейсу, отполированному ледником. Приближаясь к обрыву, они в последний раз взглянули на арену, которая углублялась под ними, сжимаясь вокруг озера.

Макс искал глазами валун, укрывавший могилу. Повернувшись на восток, Игнац повторил свой клич.

Жоррис их окликнул:

— Идем! Сумерки не должны застигнуть нас на скале. — Они перешли обрыв…

Послушные голосу Жорриса, тела их боролись со скалами, и мышцы побеждали препятствия. Но их мысли были далеко… Они чувствовали, как опрокидывалось вокруг них прежнее миросозерцание. Они больше не узнавали своих мыслей.

Свет!.. Мир!.. Все было просто и ясно. На людей налагаются очевидные обязанности. Но эти обязанности перестают обязывать. Они превращаются в радость. Весь смысл существования с его мрачными и трудными часами приобретает надежную окраску. Жизнь раскрывается перед ними, ясная, как вечернее небо, и исполненная кротостью. Самые тусклые часы, каждая минута являются чудесным даром. Работать!.. Трудиться на крутых склонах! Носить тяжести, подготовлять благополучие других!.. Служить им!.. Какая милость и какая награда! Неужели до этой минуты они не сознавали своего счастья?

А те люди — там? Они не знают… Они убивают друг друга, чтобы продлить свою жалкую жизнь. Они, убийцы Лавореля, заслуживают только жалости в своем заблуждении, в своем слепом эгоизме…

Знакомые образы воскресают в новом освещении. Прозревшие глаза видят оттенки, о которых раньше и не думалось, улавливают таинственную связь между живыми существами. Долина Сюзанф озаряется двойным светом своих вершин и цветущих скал: это уже не бесплодная арена, безвозвратно поглощающая приносимые жертвы. Долина Сюзанф — обретенный рай…

Дым из хижин витает в воздухе, насыщенном утренней свежестью. Покрытая золотистой арникой, сдала горит, как факел. Кролики играют в траве. Бережно неся ребенка, ходит взад и вперед Инносанта… Смех Евы… Улыбка белокурой Ивонны, ожидающей на пороге хижины… Женевьева Андело, спешащая на работу… Сколько скромных, здоровых дерзновений!..

Весь мир представляется им в ином свете. Раскрываются поступки, смысл которых был им неясен. В их памяти оживают неуловимые движения. И когда они вспоминают Лавореля, вся жизнь которого являлась неутомимым и радостным подвигом преданности, они не чувствуют горечи и думают только о том, чтобы следовать по его пути…

Прошлое перестает их угнетать. Отчаяние не заставит их обернуться к утерянной цивилизации. Свет сияет впереди, и они — на пути к этому свету.

По временам кто-нибудь из них произносит слово, и все улыбаются, чувствуя, какими тонкими нитями они связаны друг с другом.

— Лилии Новых Ворот, — шепчет старый Ганс.

Розовато-лиловые лепестки… Перенести луковицы… Развести сады вокруг хижин…

— Научиться точить кремень, — говорит Игнац.

— Наши поля, — продолжает Жоррис.

Макс и Игнац чувствуют, как любовь, заполнявшая их душу, поглощается огромной нежностью, которая влечет их в Сюзанф.

“Раньше мы не умели любить”, — думает Макс.

Они дошли до расселины в скале… И прежде, чем затянуть веревку, они, не говоря ни слова, крепко обнялись. Друг за другом вступили они на узкий карниз. И, прижавшись к стене, вися над бездной, они отдавались своей осознанной радости, и мысли их уносились к долине Сюзанф…

1

Розеттский камень — базальтовая плита 196 г. до н. э. с параллельным текстом на греческом и древнеегипетском языках. Расшифрована Ф.Шампольоном. (Прим. перев.)

2

Берегись, покупатель (лат.)

3

“Смерть бесспорна и час определен”.

4

Sensu stricto — в прямом смысле.

5

Это не джентльменская игра.