Из Парижа в Бразилию по суше - Луи Буссенар

Сторож, лишившись оружия, исчез, оставив в спешке окошко открытым.

— Не будем терять времени, — сказал Жюльен, все еще возбужденный схваткой с толпой. — Попробую сорвать с помощью этого копья один из замко́в. Наконечник вроде бы не очень-то прочный, но древко может послужить отличным рычагом.

— А не попытаться ли сперва отодрать решетку с окошка?

Жюльен не успел ответить, ибо к двери опять подошел сторож.

— Вон отсюда! — произнес он сиплым, словно простуженным голосом.

— А если я не уйду? — спросил с вызовом Жюльен, выведенный из себя тупым упорством сего стража порядка.

— Я убью вас, — холодно ответствовал тот и в подтверждение своих слов просунул сквозь железные прутья ржавый ствол массивного мушкетона, способного выплеснуть из своего широкого зева немалое количество картечи. — Вы не первые, кто хотел, разбив дверь, убежать на волю. У меня достаточно зарядов. Как-то раз я одним выстрелом уложил наповал шестерых, не считая раненых. Так что отойдите подальше… Я приказываю… Вам предстоит оставаться здесь до самой смерти: даже те кабальеро, которые бросили вас сюда, не смогли бы теперь помочь вам выбраться наружу.

Жак и Жюльен, поняв по решительному тону старика, что тот не преминет в случае чего привести угрозу в исполнение, уселись по обе стороны от двери, с тем чтобы ночью возобновить свою отчаянную попытку вырваться из плена.

Прокаженные, ободренные столь своевременным вмешательством сторожа, злорадствовали.

— Ах-ах, белые красавчики! — осыпа́ли они ненавистных им чужаков насмешками. — Как они благоразумны!.. Решили остаться вместе с черными и красными!.. Чтобы делить с нами хлеб!.. Пить ту же воду, что и мы!.. Ах-ах!.. И мы будем не раз слушать забавные истории, которые они станут рассказывать только для нас!..

Друзья, созерцая это отталкивающее представление с еще большим отвращением, чем прежде, вспоминали зловещие слова полковника Батлера: «Я уверен, они быстренько капитулируют и с радостью предложат нам свое состояние — конечно, в обмен не на жизнь, а на быструю смерть!»

— О нет! Мы не умрем! — возопил Жюльен в приступе бессильной ярости. — Нет, это невозможно!.. Я чувствую, наш час еще не настал!

— У меня же, — простонал Жак, совершенно подавленный, — нет более духа рассчитывать на чудо…

— О дьявол! — закричал вдруг с восторгом Жюльен. — Вот оно, это самое чудо!.. Такое желанное, хотя и немного жутковатое!

Когда Жак произносил слово «чудо», от стены отделился внезапно кусок шириной в четыре с лишним метра и разлетелся на мелкие каменные осколки, усеявшие почву далеко вокруг. Огромная смоковница, срезанная у основания, грузно повалилась на землю. И тотчас ужасный взрыв потряс мрачную обитель, на которую с пронзительным свистом обрушился настоящий свинцовый дождь. Одни прокаженные, парализованные смертельным страхом, сидели, сложив молитвенно руки, другие пытались втиснуться в выбоины в грунте.

— В проем!.. Быстрее в проем! — воскликнули в один голос друзья и в два прыжка достигли зиявшего в стене отверстия. Через какие-то полминуты они уже были на равнине, где никому не пришло бы в голову стать на их пути.

— Наконец-то! — радостно повторял Жак. — Мы снова свободны, все тревоги позади… Странно только, что никого не вижу. Кто же произвел этот взрыв? Кому обязаны мы тем, что вырвались из этого ужасного заточения?

— Это был пушечный выстрел, — улыбнулся Жюльен, не менее взволнованный, чем его друг. — Выстрел, не достигший своей цели.

— То есть как?

— А ты взгляни вон туда.

— Вижу, в пятистах метрах отсюда между двумя скалами мерцает огонек шхуны нашего врага.

— А дальше — едва приметная черная точка.

— Вроде бы корабль.

— Крейсер, без сомнения… Он обнаружил шхуну.

— А маленькое белое облачко, взметнувшееся над волнами?

— Это еще один пушечный выстрел. Или я здорово ошибаюсь, или экипаж крейсера силится взять на мушку потерпевшее крушение судно.

— Ты так думаешь?

— Да вон оно, доказательство…

Снаряд, опустившись с неслыханной точностью на маленькое суденышко, разбил корму и снес высоченную мачту.

— Теперь тебе ясно, как мы очутились на свободе?

— Да, исключительно благодаря снаряду, который, как говорил ты, не попал в цель…

— Если быть более точным, то благодаря снаряду, который перелетел через цель. Подобные вещи порой специально делаются артиллеристами. Когда они, открывая огонь, не вполне уверены в расстоянии, то посылают обычно два пробных снаряда, один из них не долетает до цели, другой — перелетает ее. И лишь третий поражает объект. Обрати внимание, лепрозорий находится как раз на прямой линии, которая проходит через корабль в открытом море и судно, налетевшее на скалу.

— Значит, первый снаряд, выпущенный с крейсера, перелетел свою цель…

— И чудесным образом помог нам спастись.

ГЛАВА 5

Голодные колики. — Утренняя трапеза на потерпевшем крушение судне. — Обретенное оружие. — Засада у лепрозория. — Необъяснимое отсутствие полковника Батлера и его сообщника. — Крепкий сон. — Поход в Бурро. — Тропинка. — Два друга в погоне за бандитами. — Край повышенной влажности. — Экваториальный лес. — Великолепие тропической растительности. — Беспрерывный дождь. — Приозерная деревня. — Гостеприимство. — Утерянное завещание.

Освободившись наконец от ужасного кошмара, который пережили они за несколько часов своего пребывания в лепрозории, друзья довольно скоро вновь обрели хорошее расположение духа и обычную веселость. Не расстраиваясь попусту из-за пропажи вьючных животных и поклажи, исчезнувших вместе с бессовестными погонщиками мулов, они решили отправиться в Барбакоас, самый близкий от них город, чтобы отдохнуть там и затем подумать о том, как добраться до Кито, столицы экваториальной республики Эквадор.

Голод между тем становился все нестерпимее, так что путешественникам необходимо было как можно быстрее изыскать любую возможность утолить его чем бы то ни было. Поэтому понятно, с каким вожделением созерцал Жюльен водоплавающих, барахтавшихся в грязных лужах возле устья реки Искуанда или пролетавших чуть ли не над самой его головой. Упитанный вид этих созданий говорил о том, что, несмотря на исходящий от них неприятный дух прогорклого масла, они могли бы сгодиться на вполне приемлемый изголодавшимся французам завтрак. В общем, пернатые — розовые фламинго, белые и серые хохлатые цапли и морские бекасы — еще более разжигали у наших друзей аппетит. Но, увы, у них не было приспособлений для ловли птиц, которые, словно подозревая, что эти люди не в состоянии причинить им ни малейшего вреда, дразнили их, пролетая вблизи с неслыханной смелостью.