Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки - Глен Кук

— Да. Он велел мне заткнуться, а потом принялся меня трясти. Ты не знаешь, кто он такой? — Верзила поднес меня к глазам. — Кстати, у богов есть свои зубные врачи? Ему давным-давно пора показаться дантисту. От него воняет, как от поля битвы…

Великое небо!

Покойник тоже догадался.

— Бог войны.

— Ты меня не боишься? — поинтересовался мой новый знакомец, опускаясь на корточки.

— Я целых пять лет гулял на твоем празднике. Так что ты меня уже ничем не испугаешь. — Надеюсь, он не страдает склонностью выискивать, где правда, а где вымысел. — Как тебя зовут? И что тебе нужно?

— Я зовусь Шинриз Разрушитель. — Маэстро, барабаны, пожалуйста! И фанфары.

— А! Я знаком с твоей сестричкой Мэгги.

Он нахмурился. Похоже, не понял. Наверно, разрушители держат каждый свою лавочку.

И с чего я взял, что боги умнее людей?

— Гаррет, — окликнул попугай, усаживаясь на мое плечо. — Я этого имени раньше не слышал. А ты?

— Вроде бы слыхал. На службе.

Шинриз Разрушитель взмахнул кулаком. От удара из ближайшей стены вывалилось несколько кирпичей. Открылась комната, в которой занималась любовью какая-то парочка. Они на мгновение отвлеклись от своего занятия и разинули рты. Женщина завизжала. Значит, Шинриза видел не только я.

Бог топнул ногой. Из стены вновь посыпались кирпичи.

— Пожалуй, пора сматываться, пока он все тут не развалил, — заметил я.

Припадок ярости, обуявшей Шинриза, неожиданно миновал. Бог снова схватил меня.

— Ты нашел ключ?

— Нет.

— И не ищи.

Издалека донеслось затухающее: «От Нога не скрыться».

— Почему? И какое тебе дело? Ты же не годорот и не шайир.

— Я хочу, чтобы досталось и тем и другим. Ты не станешь…

— Конечно, старина, конечно. Только разберитесь сначала между собой.

Шинриз нахмурился, наклонил голову. Должно быть, задумался.

— Приближаются другие, — сообщил попугай и взмыл в воздух.

— Знаю.

Бог войны ухмыльнулся. Да, зубки у него были еще те.

— Я буду тебя защищать, — заявил он, крайне довольный собой.

— Разумеется. Кстати, сюда направляется Ног Неотвратимый, который хочет меня похитить. Разберись с ним, а я пока спрячусь.

Я пробрался сквозь полуразрушенную стену в ту комнату, в которой любезничала спугнутая Шинризом парочка. У великана был такой вид, словно он заподозрил неладное. Из-за его спины раздалось торжествующее: «От Нога не скрыться». Ног взял след.

Что там говорил Шаромыга? Комитет поставит игрокам на вид за чрезмерное старание? Должно быть, еще не все узнали про выговор. К тому же Шинриз наверняка и слыхом не слыхивал ни о каком Комитете. Ведь он добивается того, что полностью противоречит интересам Шаромыги.

Почему я не уточнил, что ему конкретно нужно?

Ах да. Из-за Нога.

Ног между тем прибыл.

Пролетели кирпичи. Загремел гром. Засверкали молнии. Я зажал уши ладонями и бросился бежать. Шинриз Разрушитель, похоже, стремился оправдать свое прозвище, уничтожая с помощью Нога близлежащие здания.

Послышались крики.

Эти жалкие свинцовые божки слишком много о себе возомнили. Пожалуй, чем ближе срок, тем больше они надоедают людям. Может…

Но ведь раньше боги обитали на своей улице, никого не трогая.

— От Нога не скрыться. — Мне показалось, Ног был немало изумлен тем, что кто-то посмел бросить ему вызов.

Хотел бы я знать, где нахожусь, чтобы прикинуть, где мне следует быть. Надежнее всего, по-моему, пристроиться у главного алтаря Четтери.

Ступив одной ногой из переулка на широкую улицу, я заметил размытое пятно. Иоркен сегодня не знал ни минуты отдыха. Он промчался мимо, торопясь на божественное состязание.

События принимали нужный мне оборот. Шайиры и годороты подтягивались к месту схватки. А я спокойно уходил все дальше — крадучись, как нас учили на службе, когда мы сражались с венагетами.

Грохот усиливался. Падали дымовые трубы. Летали по воздуху обломки крыш. Показались стражники. Зеваки мгновенно утратили всякий интерес к происходящему и разбежались кто куда. Я последовал их примеру.

44

На мое плечо опустился Попка-Дурак. Вцепился когтями, Приобрел отрешенный вид, на вопросы отвечать не пожелал. По всей видимости, Покойник был занят и не имел возможности отвлечься. Впрочем, я был благодарен за то, что птичка помалкивала.

Небо затянули диковинные тучи, в которых сверкали молнии. Ветром словно овладела безудержная ярость. Прохожие дрожали, ругались, но вели себя не столько испуганно, сколько растерянно. Происходило нечто странное.

События явно вышли из-под контроля. Должно быть, Комитет задремал в полном составе. Происходящее не могло пойти на пользу ни одному из многочисленных танферских культов. Жаль, что я не могу вмешаться и остановить… Да, я знаю как, но у меня нет ни малейших оснований отдавать кому-либо преимущество.

Сориентировавшись, я тут же пожалел об этом. Комитет нисколько мне не помог. Я находился очень и очень далеко от Квартала Грез. Правда, можно было укрыться в городе гоблинов. Ни один уважающий себя человеческий бог туда не полезет.

Ни один человек в здравом уме в город гоблинов на ночь глядя тоже не попрется.

Я устал и проголодался; вдобавок мне изрядно надоело, что мной помыкают все кому не лень. Единственным моим оружием было время. Если получится, я хотел бы сплавить в небытие как можно больше божеств.

Темнело быстро. Но звезд на небе не было. Вдалеке на фоне клубящихся туч продолжали сверкать молнии. Занялись пожары, повалил дым, загудел набат. На мое лицо упали первые капли дождя, одна из которых была весьма увесистой и обожгла мне щеку.

Становилось все холоднее.

Я двинулся на юг, стараясь нигде не задерживаться. Ну и денек выдался, сплошные физические упражнения. Вскоре я добрался до знакомых мест. Было темно и неестественно тихо. По городу волной распространялась необычность. Я нырнул в дверь заведения, в котором вполне мог рассчитывать на пинту приличного пива и на порцию сосисок, не опасаясь, что меня накормят собачатиной или чем похуже.

— Эй, Жук!

Хозяин оторвался от стакана, который тщательно протирал.

— А, Гаррет! Сукин ты сын, где тебя черти носили? Ты не заглядывал добрых три месяца.

— Работа, сам понимаешь. Совсем не было времени.

— Я кое-что слышал. Правда, не поверил ни единому слову.

— Правда гораздо хуже того, что ты слышал.

Я взял кружку, сделал большой глоток и принялся рассказывать.

— Слушай, надеюсь, ты прихватил с собой вилы.