Королев: факты и мифы - Ярослав Голованов

Королев в Германии человек новый, из военной администрации мало кому известный. Даже молодая поросль из НИИ-1 знала его понаслышке. Претендовать на место для поездки в английскую зону он не мог, а поехать хотелось очень. Ситуация напоминала далекую юность, когда он, студент Киевского политехнического, мечтал попасть в Коктебель на планерные состязания, а его не брали...

У каждого человека в жизни постоянно возникает ситуация, когда чего-то хочется, но... не получается! Люди слабые, бесхарактерные, сразу отступают: нельзя, значит нельзя. Таких, впрочем, немного. Подавляющее большинство начинает рыпаться: уговаривать, хлопотать, короче – добиваться. Время, в течение которого у человека хватает энергии рыпаться, и определяет заряд воли этого человека. Так вот, в отличие от других людей, время это у Королева было не ограничено. Он прекращал добиваться в двух случаях: или когда убеждался, что это ему уже не нужно, или когда видел, что «поезд ушел». Впрочем, если «поезд ушел», он мчался его догонять.

Сейчас была именно такая ситуация: очень хотелось, но не получалось. Королев понимал, что в жидкостных ракетах Соколов не разбирается и толку от него не будет, но не мог же он, только что приехавший «филичёвый подполковник», потребовать, чтобы его послали вместо генерала. Впрочем, генерал тоже был «профсоюзный». Подсиживать старого друга Юру и тем более Валентина – действительно специалиста по ЖРД, он не будет. Как быть? В конце концов, придумал: он будет личным шофером генерала Соколова. Андрей Илларионович выслушал и рассмеялся:

– Зачем же мне шофер, если я лечу на самолете?

– А когда прилетите, что тогда? – упорствовал Королев. – Какой же вы генерал без личного шофера?! Это же подрыв авторитета нашего командования в глазах союзников!

Соколов задумался. А что, пожалуй, он прав. Вопрос-то политический...

– Валяй, – сказал он, наконец. – Только подполковничьи погоны для шофера не годятся. Придется тебя временно разжаловать в капитаны, не выше...

Тюлин – как и Королев тоже подполковник, только настоящий, боевой, сам себя разжаловал в капитаны, чтобы поехать в Гамбург, вроде он тоже не в делегации, а так, «нижний чин», вспомогательный человек. Да еще переводчик-чекист. Итого перед самым отлетом советская делегация увеличилась вдвое – шестеро вместо троих приглашенных.

Вылетать надо, но как на грех не было ни одного самолета. Тюлин набрался храбрости, позвонил маршалу бронетанковых войск Ротмистрову и попросил у него самолет. Павел Алексеевич был человек добрый, звонку удивился, но самолет дал. В пятницу 12 октября генерал Соколов со своей «свитой» вылетел в Гамбург.

Приглашение это имело свою историю. Англичане очень интересовались Фау-2 хотя бы потому, что эта ракета обстреливала их столицу. Из 1402 запущенных Фау-2 1054 упали на Британию и 517 попало в Лондон. В результате ракетных бомбардировок было разрушено и повреждено было ста тысяч жилых домов, около 13 тысяч человек погибло, 38 тысяч было ранено. Англичане хотели понять, что за штука причинила им столько зла. Захватив несколько ракет прямо на стартовых позициях и взяв в плен стартовиков, они решили произвести пробные пуски, посмотреть машину фон Брауна в действии.

В английской армии было тогда немало женщин. Одной из них – капитану III ранга Джоан Бернард пришла в голову чисто женская мысль: сделать один из пусков показательным, пригласить союзников и вообще устроить маленький праздник с большим ракетным фейерверком. Джоан была адъютантом генерал-майора Камерона – начальника отдела противовоздушной обороны Верховного штаба экспедиционных сил союзников – и подала рапорт, как полагается, – по начальству. Идея понравилась, вопрос согласовали с Лондоном, и операция «Отдача» – такое кодовое название ей придумали – начала осуществляться. Уже в мае допросили немецких стартовиков. В июне их собрали в специальном лагере под Брюсселем и стали подыскивать подходящее место для запуска ракет Фау. Довольно скоро остановились на полигоне для испытаний морских орудий Круппа в восьми километрах от маленького городка Куксхафена, расположенного на краю Шлезвигского полуострова. Здесь были удобные помещения для подготовки ракет, отсюда радары могли прослеживать их до самой датской границы, а неразбитые дороги обеспечивали связь с Гамбургом.

Постепенно выдумка Джоан Бернард становилась действительно крупной операцией, в которой было задействовано около двух с половиной тысяч англичан и 591 немецкий специалист. Специальную инструкцию посвятил «Отдаче» главнокомандующий союзниками генерал Эйзенхауэр. Он разрешил англичанам допросить для пользы дела фон Брауна и Дорнбергера в Гармиш-Партенкирхене. 85 специалистов, плененных в «Альпийской крепости», были вызваны на полигон то ли в качестве консультантов, то ли в качестве заложников. Кроме того, англичане продолжали поиски ракетчиков в своей зоне. Из разных тюрем и лагерей, голодных и драных их срочно свозили в Куксхафен. Немецкий ракетчик Карл Хаймбург подумал, что он вообще сходит с ума. Сначала, благодаря обычному писарскому сбою, перепутав его с каким-то очень высокопоставленным немцем, его отвезли в замок Крансберг под Наухаймом, где была организована тюрьма-отель с обслуживанием по первому разряду, в которой сидели (или отдыхали?) Альберт Шпеер, Ялмар Шахт, Фриц Тиссен, Александр Порше, Герман Оберт и другие небедные люди. Чтобы не разрушать общей картины благопристойности, Хаймбург отдал в починку свои вконец развалившиеся башмаки и только-только начал приходить в себя от неожиданного знакомства со знаменитостями, как вдруг примчались англичане, буквально подхватив его под белы руки, усадили в «джип» и увезли. На полигон теперь уже ничего не понимающий ракетчик прибыл босиком.

Первоначально англичане хотели подготовить тридцать ракет, отобрать из них девять и запустить. В конце концов, подготовили восемь, а запустили три.

Первый блин, как полагается, был комом: 1 октября ракета взлететь отказалась. Она не взорвалась, просто не хотела запускаться. Англичане были очень раздосадованы и злились еще больше, глядя на невозмутимых немецких стартовиков, которые давно привыкли к капризам Фау-2 и сохраняли истинно нордическое спокойствие.

На следующий день эта же ракета почему-то запустилась и упала в воды Северного моря, не долетев до расчетной точки полтора километра. Джоан Бернард наблюдала старт и хлопала в ладоши. Она была второй женщиной в мире, которая видела старт Фау-2. До нее это удалось только Еве Браун, будущей жене фюрера.

Вторая ракета сначала тоже упрямилась, потом все-таки взлетела, но в 24 километрах от старта шлепнулась в море. Англичане совсем приуныли и как-то потеряли интерес ко всей этой затее. Посовещавшись, решили провести еще один последний запуск, на который и были приглашены союзники-наблюдатели.

Англичане встречали самолет с советской делегацией. Первым по трапу спустился генерал Соколов, за ним переводчик. Не было еще произнесено ни одного слова официального приветствия, как раздался радостный крик: «Саша!», и на нашего чекиста бросился с объятиями какой-то англичанин. Это был майор Лаудон из русского отдела Интеллидженс сервис, старый приятель переводчика.

Англичане смотрели на нашу группу с недоумением: приглашали троих, а прилетели шестеро. Впрочем, пунктуальные американцы тоже нарушили договоренность: их было четверо.

Американскую делегацию возглавлял «филичёвый» полковник Теодор фон Карман. 10 августа 1945 года – буквально два месяца назад – в Балтиморе умер Роберт Годдард, и после его смерти фон Карман, безусловно, стал самым крупным ракетчиком США. Он был лишь консультантом американских ВВС по ракетам, а в будущем станет членом Национального консультативного совета по аэронавтике и первым директором основанной им Лаборатории реактивного движения в Пасадене.

Вторым был Вильям Пиккеринг, тогда – ассистент кафедры электротехники Калифорнийского технологического института, а в будущем – второй директор знаменитой лаборатории в Калифорнии, которую при нем прославят американские лунники и знаменитые межпланетные станции: «Маринеры», «Рейнджеры», «Сервейеры», «Пионеры». В 1973 году я познакомился с ним в Пасадене, получив в подарок отличную фотографию марсианского вулкана Никс Олимпик, сделанную «Маринером-9».

Пуск под Куксхафеном он помнил отлично, а Королева не помнил.

– А жаль, – грустно улыбнулся мистер Пиккеринг, – если бы я знал все, что будет потом, я бы с ним поговорил...

Два других американца – Говард Зайферт, специалист по ЖРД и морской офицер капитан III ранга Грейсон Меррилл – через несколько лет он станет руководителем проекта «Полярис». Меррилл потом говорил, что мысль о ракетном залпе из подводной лодки пришла ему во время пуска в 1945 году.

Были и три французских офицера. Похоже, что в ракетах они мало что понимали, просто приехали отдохнуть и выпить за компанию.