История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

годов правительство Германии размышляло над тем, как избавиться от германских евреев. Стремление заставить их эмигрировать было одной целью, интерес к приобретению их активов – другой, и две эти цели в принципе противоречили друг другу. С началом войны активизировались поиски «решения еврейского вопроса», который вскоре затронул всех евреев в Европе, контролируемой Германией. И даже когда немецкие власти были вынуждены несколько раз создавать временные пункты краткосрочного размещения, все равно велись разговоры об «окончательном решении еврейского вопроса», которое вскоре сделает такое временное размещение ненужным. Эти поиски продолжались примерно до октября 1941 года и были противоречивыми и ни в коем случае не линейными. Мотивы и обоснования менялись, а на решения оказывали сильнейшее влияние события на фронтах. Убийство евреев не было чем-то обособленным от других военных, политических и экономических событий, а было напрямую связано с ними. Его нельзя свести только к идеологическим соображениям. Полезно понимать «идеологию» не как закрытую доктрину, прямо предполагающую определенные действия, а как мировоззрение, помогающее интерпретировать события и опыт и выстраивать приоритеты и цели.

Общий процесс «окончательного решения» проходил во время войны в несколько этапов и отдельных стадий, в виде эскалации действий и частичных отступлений и, кроме того, не во всех регионах оккупированной Германией Европы в одно и то же время и с одинаковыми последствиями. Тем не менее вырисовывается четкая картина отдельных шагов и кардинальных решений[13].

В Польше антиеврейская политика немцев быстро усилилась и стала планомерной уже в первые месяцы оккупации: за жестоким обращением и дискриминацией евреев последовал их призыв на принудительные работы, массовая депортация и заключение в гетто. После побед на Западе преследование евреев началось и в странах Западной и Северной Европы, оккупированных вермахтом в начале лета 1940 года. За исключением Дании, оно следовало аналогичной схеме и повторяло развитие событий в Германии после 1933 года, но только в ускоренном темпе. За выявлением и регистрацией следовала череда действий по усилению дискриминации и преследования евреев с целью их изоляции. Особенно страдали от преследований иностранные евреи, в том числе многочисленные беженцы из Германии и Австрии, тем более что они не пользовались защитой местных властей или, по крайней мере, пользовались ею в меньшей степени, чем евреи, давно натурализованные. В то же время усилились экономические притеснения и, наконец, экспроприация еврейской собственности и имущества, пока евреи не оказались изолированы в определенных жилых районах и лагерях, в основном организованных путем принуждения заключенных к труду. Существовавшая в большинстве стран неприязнь к евреям в целом и к иностранным евреям в частности играла все большую роль.

Для евреев, все еще живших в Германском рейхе, среди которых было очень много стариков, эмиграция после начала войны стала еще более трудной. Только около двадцати тысяч из них смогли эмигрировать. К тем, кто остался, постоянно применялись все более строгие правила: многие были призваны на принудительные работы, будь то на оружейных заводах или в отрядах по уборке снега. Многие были вынуждены покинуть свои дома и были помещены в «еврейские дома». В Вене около ста тысяч проживавших там евреев были сосредоточены в определенных районах.

Между тем германскому правительству было неясно, что дальше должно происходить с евреями в рейхе, в Западной Европе и в Польше. Общая проблема наличия «примерно 3¼ миллиона евреев в германских владениях», писал глава полиции безопасности и СД Гейдрих министру иностранных дел фон Риббентропу уже через два дня после победы над Францией, теперь «больше не может быть решена путем эмиграции». Скорее, теперь нужно искать «территориальное окончательное решение»[14].

После победы над Францией возникло впечатление, что такая территория нашлась: это был африканский остров Мадагаскар, который, будучи французской колонией, теперь, казалось, находился в руках Германии. В предвкушении скорой победы над Францией Гиммлер уже 25 мая 1940 года заявлял, что надеется на полное искоренение «понятия еврей» за счет «возможности широкомасштабной миграции всех евреев в Африку или другую колонию»[15]. Эта идея быстро распространилась и впервые обрела конкретные очертания несколько недель спустя, когда в начале июля 1940 года Министерство иностранных дел представило предварительный план и уже рассчитало технические детали этой массовой депортации, такие как количество евреев, подлежащих переселению в год, или необходимый для этого тоннаж судов[16]. Однако, поскольку переселение многих миллионов людей на кораблях было немыслимо до тех пор, пока не было преодолено британское военно-морское превосходство, с осени 1940 года этот вариант не рассматривался. Однако в ходе обсуждения мадагаскарского плана сам масштаб планирования расширился до размеров всей Европы.

В оккупированной Польше застой в переселенческой политике наступил летом 1940 года после в основном неудачных попыток переселить этнических немцев на присоединенные территории и взамен депортировать поляков и евреев в больших масштабах в Генерал-губернаторство. В то же время немецкие власти в оккупированных странах и регионах соревновались в том, чтобы как можно быстрее и в больших количествах депортировать «своих» евреев. Но Ганс Франк, германский генерал-губернатор Польши, также всеми силами противился дальнейшим депортациям в Генерал-губернаторство. «Невыносимые условия» в еврейских жилых районах в крупных городах – перенаселенность, нехватка продовольствия, эпидемии и черный рынок – были его лучшими аргументами. Чем острее становились проблемы в гетто, тем громче звучал призыв к их решению.

Решение Гитлера готовиться к войне против Советского Союза придало новый импульс политике переселения и депортации. Предположительно, уже в декабре 1940 года Гейдрих получил от Гитлера приказ подготовить «комплексное решение» еврейского вопроса. При этом предполагалось, что в «европейской экономической зоне» проживало 5,8 миллиона евреев. После победы над Советским Союзом эти евреи должны были быть расселены либо на припятских болотах к востоку от Генерал-губернаторства, либо в советских трудовых лагерях в Заполярье. В обоих случаях уже весной 1941 года предполагалось, что, как и на Мадагаскаре, значительная часть евреев погибнет там в обозримый период времени. Поэтому дальнейшие депортации в Генерал-губернаторство были прекращены, и уже в мае 1941 года германским службам в Западной Европе также было сказано, что «дальнейшая эмиграция евреев должна быть предотвращена ввиду несомненно грядущего окончательного решения»[17]. Казалось, что скоро ожидаемая победа на Восточном фронте решит все проблемы депортационных властей и расовых политиков, им оставалось только подождать еще несколько месяцев. Тем временем ситуация в польских гетто становилась все более драматичной, особенно ухудшилось снабжение продовольствием, и число погибших стремительно росло – в Варшаве от 898 умерших в январе до 5550 в июле 1941 года.

Во время вторжения в Советский Союз летом 1941 года еще 2,4 миллиона евреев попало в руки немцев.