История Христианской Церкви I. Апостольское христианство (1–100 г. по Р.Х.) - Филип Шафф

Евангельская история, однажды записанная в этой законченной форме, навсегда осталась неизменной. Ничто из нее не было утеряно, ничего не было к ней добавлено. Ранние записи и доканонические евангельские фрагменты исчезли, и четыре канонических текста единого Евангелия — не больше и не меньше, — достаточные для любой цели, монополизировали это поле, с которого их не смогли вытеснить ни апокрифические карикатуры, ни теории скептиков.

Общедоступное и тайное предание

Помимо общеизвестного галилейского предания, предназначенного для всех людей и воплощенного в синоптических евангелиях, существовало и тайное предание о служении Христа в Иудее, Его частных взаимоотношениях с избранным кругом учеников и Его таинственных взаимоотношениях с Отцом. Носителем этого предания был возлюбленный ученик, который преклонял ухо к бьющемуся сердцу Учителя и впитывал Его самые глубокие слова. Он складывал услышанное в своей памяти и в конце концов, когда церковь созрела для высшего откровения, воплотил все это в четвертом евангелии.

Проблему взаимоотношений синоптиков впервые серьезно рассмотрел Августин (ум. 430) в своем трехтомном сочинении «О согласии евангелистов». Он отстаивал расположение евангелий, принятое в нашем каноне, — первым Матфей, последним Иоанн и два ученика апостолов в середине (in loco medio constituti tamquam filii amplectendi, I, 2), но ошибочно приписывал Марку зависимость от Матфея (см. ниже, п. I. 1). Мнение Августина господствовало в Средние века и вплоть до конца XVIII века. Теория буквальной богодухновенности препятствовала критическому изучению этого вопроса.

Воспользовавшись протестантской свободой, эту проблему вновь поднял Шторр (1786), потом ее более подробно рассмотрели Эйхгорн (1794) и Марш (1803), а затем — Хуг (либеральный католик, 1808), Шлейермахер (1817), Гизелер (1818), Де Ветте (1826), Креднер (1836) и другие. Новый толчок и новое направление дискуссии придали труды тюбингенской школы и Leben Jesu Штрауса (1836); свой вклад в обсуждение проблемы внесли Баур (1847), Гильгенфельд, Блик, Реусс, Хольцман, Эвальд, Майер, Кейм, Вайсе и другие авторы, упомянутые в списке литературы (с. 385.). Начавшись в Германии, дискуссия распространилась также на Францию, Голландию, Англию и Соединенные Штаты.

Непросто разобраться в лабиринтах синоптической проблемы со всеми ее ответвлениями и перекрестками, поворотами и изгибами. Хольцман в своей талантливой работе Die Synopt. Evang. приводит краткую историю различных точек зрения вплоть до 1863 г., а Гильгенфельд (Hist. К rit. Einl. in das N. T., pp. 173–210) — до 1874 г. См. также работы Реусса (Gesch. der heil. Sehr. N. T., I, §§ 165–198, 6th ed., 1887), Хольцмана (Einleitung, p. 351 sqq.) и Вайсса (Einl., p. 473 sqq.). Приведенную ниже классификацию существующих теорий можно считать полной, но некоторые теории частично перекрывают друг друга или объединены.

I. Гипотеза богодухновенности разрубает гордиев узел, объясняя согласие евангелистов непосредственно и единственно влиянием Святого Духа. Но эта теория ничего не объясняет и возлагает на Бога ответственность за все разногласия и возможные неточности евангелистов. Неприемлема любая теория богодухновенности, которая не оставляет места для личности и индивидуальных особенностей священных писателей и отрицает, что при написании евангелий они использовали свои природные способности. В предисловии к своему евангелию Лука прямо говорит о своей роли в составлении текста и о том, какими источниками информации он пользовался.

II. Гипотеза взаимозависимости или заимствования (Benützungshypothese) утверждает, что евангелисты заимствовали сведения друг у друга. У этой гипотезы есть целый ряд разновидностей, которые связаны с разными вариантами расположения евангелий.

1. Матфей, Марк, Лука. Это традиционный вариант, его сторонниками были Августин, который довольно непочтительно отзывался о Марке как о «лакее и сократителе» Матфея (tamquam pedissequus et breviator Matthœi, II, 3), Гроций, Милль, Бенгель, Ветстейн, Хуг (1808), Гильгенфельд, Клостерман, Кайл. Среди английских авторов — Таунсон и Грезуэлл.

Многие ученые, помимо вышеназванных, соглашаются с таким расположением евангелий, но не говорят о взаимозависимости евангелистов, — я считаю, что этот подход верен, если объединить его с гипотезой предания. См. ниже, п. V.

2. Матфей, Лука, Марк. Этот вариант впервые предложил Климент Александрийский (Евсевий, «Церк. история», VI, 14), однако он не говорил о том, что Марк черпал свои сведения у кого–либо, кроме Петра. Грисбах (в двух Программах, 1789), вернулся к такой последовательности и объявил Евангелие от Марка выжимкой из Матфея и Луки. С ним согласились Тейле (1825), Фрицше (1830), Зифферт (1832), Де Ветте, Блик, Ангер, Штраус, Баур, Кейм. Тюбингенская школа использовала это расположение евангелий в интересах теории тенденций (см. ниже). Кейм датирует Матфея 66–м, Луку — 90–м, а Марка — 100–м г. по P. X.

Блик был наиболее серьезным сторонником такого расположения евангелий (Einleitung in das N. T., 2d ed., 1866, pp. 91 sqq., 245 sqq.), но Мэнгольд изменил эту последовательность, чтобы обосновать приоритет прото–Марка (в 3–м издании работы Блика, 1875, с. 388 и далее.).

3. Марк, Матфей, Лука. Мысль о самобытности и приоритете Марка впервые высказали Коппе (1782) и Шторр (1786 и 1794). Позже эту теорию вновь выдвинул Лахман (1835), развил Вайсе (1838, 1856; Гильгенфельд называет его «Urheber der conservativen Markus–hypothese» ), а Вильке дополнил ее новыми подробностями (Der Urevangelist, 1838; однако он полагает, что в нынешнем тексте Марка есть многочисленные вставки, и возвращается к тексту прото–Марка); его точку зрения разделяет Б. Вайсе (Das Marcus evangelium, 1872). В той или иной форме такого мнения придерживаются Хитциг (Johannes Markus, 1843), Эвальд (1850, но с учетом различных более ранних источников), Ритчль (1851), Реусс, Тирш, Тоблер, Ревилль (1862), Эйхталь (1863), Шенкель, Виттихен, Хольцман (1863), Вейцсакер (1864), Шольтен (1869), Майер (Matt, 6th ed., 1876, p. 35), Ренан (Les Évangiles, 1877, p. 113, однако он считает, что утраченное Евангелие от Матфея на еврейском языке было написано раньше, р. 93 sqq.). Среди английских авторов этой точки зрения придерживаются Джеймс Смит из Джордан–Хилла (Dissertât, on the Origin of the Gospels, Edinb., 1853), Дж. П. Фишер (Beginnings of Christianity, New York, 1877, p. 275), и Э. А. Эбботт (Британская энциклопедия, том Χ, 1879, статья «Евангелия»).

Гипотезы о приоритете Марка ныне придерживается большинство немецких критиков, за исключением Баура и Кейма, которые испытывают к автору второго евангелия чуть ли не личную неприязнь. Одно из последних выступлений Кейма содержало страстный протест против статьи Präkonisation des Markus (Aus dem Urchristentum, 1878, pp. 28–45). Однако сторонники этой теории расходятся во мнениях по поводу того, какое евангелие было первым, канонический текст Марка или утраченный текст прото–Марка. Первую версию называют Markushypothese, вторую — Urmarkushypothese. Мы признаем самобытность Евангелия от Марка, но это не обязательно означает, что оно было написано первым. Евангелия от Матфея и Луки содержат слишком много уникального материала, чтобы говорить об их зависимости от Марка, и в целом представляют большую ценность, хотя Марк незаменим, когда речь идет о частностях.

4. Марк, Лука, Матфей. Сторонники: Гердер (1796), Фолькмар (1866 и 1870).

5. Лука, Матфей, Марк. Сторонники: Бюшинг (1776), Эвансон (1792).

6. Лука, Марк, Матфей. Сторонники: Фогель (1804), Шнекенбургер (1832).

Перечисленные варианты противоречат друг другу, что подрывает доверие к теории заимствования как таковой. Эта теория исключает всякую возможность объяснения таких фактов, как пропуски наиболее важных отрывков — Мф. 12:1 — 17:27; 14:22 — 16:12; Лк. 10:1 — 18:14 — и различия в отрывках, общих для всех троих синоптиков. См. текст.

III. Гипотеза о первичном евангелии (Urevangelium), написанном раньше синоптических евангелий и ныне утраченном, которое все апостолы использовали как первоисточник, протоевангелие.

1. Утраченное еврейское или сиро–халдейское евангелие, носившее официальный характер и написанное апостолами очень рано, примерно в 35 г., в Палестине в качестве пособия для странствующих проповедников. Такова суть знаменитой Urevangeliumshypothese профессора Эйхгорна (1794, 1804, 1820), усвоенной и модифицированной епископом Гербертом Маршем (1803), Гратцем (1809) и Бертхольдтом (который, по словам Баура, держался за нее с «плотской самоуверенностью»).

Однако ни малейшего следа столь важного евангелия, будь то на еврейском или на греческом языке, не найдено. Лука о нем ничего не знает, хотя и упоминает о нескольких попытках написать частичную историю. Чтобы довести свою гипотезу до логического завершения, Эйхгорн был вынужден говорить о четырех измененных копиях или редакциях оригинального документа, а впоследствии добавил к этому числу еще и редакции на греческом языке. Марш, превзойдя оригинальностью даже немецкого критика, довел число редакций до восьми включая греческий перевод еврейского подлинника. Так можно было бы выдумывать по одной новой редакции для каждого нового набора фактов ad infinitum. Если изначальное евангелие принадлежало перу апостолов, оно не нуждалось ни в каких изменениях и сохранилось бы; если же в нем было столь много недостатков, оно не имело большого значения и не могло послужить основой для канонических евангелий. В наше время у гипотезы Эйхгорна практически не осталось сторонников, однако Эвальд и другие возродили ее в модифицированном виде. См. ниже.