Нерешенная задача - Елена Валентиновна Муравьева

чаще впадать в хандру. И, пора полностью скидывать детей на руки нянечкам и выходить на работу. Я тупею!

Рядом с ней села мать, а чуть поодаль, мадам Астер. Напротив, еще одна въедливая кумушка, мадам Хевеши, из потомственной династии аптекарей. Они на протяжении многих лет занимаются торговлей медикаментов и медицинских инструментов, однако же ни один из их отпрысков не пожелал учиться в медицинском. Им этого не нужно. Их аптеки, занимают одни из самых лучших мест в Будапеште и напрягаться они не хотели, довольные тем, что имеют, не впуская в свой узкий круг ни одного постороннего человека! Только все в руках родственников и детей и так из поколения в поколение. Но сама мадам Хевеши несмотря на то, что её семья могла позволить себе иметь любое дорогостоящее лекарство при необходимости, потеряла уже двоих своих деток и сама, чуть не отправилась на тот свет при очередных родах. От потери детей, она давно ушла в нескончаемую депрессию, и Хелен её по-женски жалела, но и не любила. Так как та, не понятно почему, считала, что знает о жизни больше и лучше всех, была очень навязчива в своих взглядах на весь окружающий мир по всем вопросам его устройства, никогда не интересовалась мнением окружающих, потому что считала, что её мнение самое правильное и мудрое. О, Господи, как с ней живет то её супруг! Она же задавит своим суждением кого угодно! А тем не менее, вот деток своих не спасла, значит, не все то она и знает об этой жизни! А может она такая категоричная и непримиримая к другим из-за пережитого? Ну, Бог с ней, только бы она меня не трогала. Я выиграю любой спор, что она опять сегодня примется рассказывать о своих двоих, оставшихся в живых детках, и они у неё будут самые, самые талантливые, уникальные и красивые. Ну, откуда такой снобизм в людях берется? И в глубине души Хелен знала всю правду, но не признавалась сама себе. Все это её напрягало и выводило из равновесия, потому что в ней самой это все жило в первую очередь. А вот того, чего в ней не было, её притягивало и интересовало. Так устроены люди! Да, но надо оговориться, все еще имеет значение, до какой степени в тебе живут эти качества. Уровень степени всегда совершенно разный!

— Мадам Полани, — обратилась к Хелен мадам Хевеши. — Как ваши детки?

— О, все прекрасно, — отвечала Хелен. — Они уже прекрасно бегают и мои нянечки с трудом с ними справляются.

— О, да. Им же полтора года, мы слышали. Это тот возраст, когда они обследуют окружающее их пространство. Много бедакурят?

— Не знаю с чем сравнивать. Много или мало. Как все дети, я думаю. Вот Гельмут у меня беспокойнее Михаэля, но …я же никогда не возилась с другими детьми, я знаю только своих.

— Как же? — удивилась мадам Хевеши — Вы же крестили сына своей подруги… …М-м-м — г, как её???

Хелен помогла вспомнить:

— Анни фон Махель.

— Нет, её фамилия до замужества? — вдруг неожиданно возразила мадам Хевеши

— А причем тут фамилия до замужества? — не поняла Хелен.

— У меня язык не поворачивается называть её по фамилии графа фон Махеля — стала комментировать мадам Хевеши. — Это было какое-то недоразумение в его жизни. Я не поверила, когда узнала, что граф, с его положением в обществе, не только в Венгерском королевстве, но и в Австрии, женился на этой… — стала напрягать память, чтобы найти достойное слово для её характеристики, но не успела.

Хелен думала, что её окатили кипятком. Сидящая рядом с ней мать, мгновенно восприняла на себя этот поток возмущения и быстро сориентировавшись, что надвигается буря, постаралась утихомирить возникший ветер негатива.

— Ой, мадам Хевеши, вопросы родословных связей всегда очень тонкие и щепетильные, давайте мы сегодня станем говорить о самых приятных вещах в нашей жизни, ведь у моего супруга, все-таки день рождение — поспешила она вмешаться в разговор. И пока она говорила, Хелен закинула в себя бокал шампанского, ибо эмоции начинали зашкаливать, и не придя она сюда уже в подпорченном настроении, полная раздражения на всю эту благообразную рать голубых кровей, её может это не так тронуло бы. Но… …Это уже было через чур и не смотря на попытки матери повернуть бурю вспять, она уже неслась на потоке этих эмоций. Поставив громко бокал, она глазами стала искать, чтобы еще могла она опрокинуть в себя и жестко в этот момент отчитывала зловредную кумушку, не думающую о том, что говорит.

— Неужели мадам Хевеши, вы еще живете средневековыми предрассудками, оценивая людей по их рождению и как собак или коней, по родословной!? Вы осмотритесь кругом, на дворе 20 век! Век прогресса и постоянных перемен. И если в вашей семье они не происходят, это не значит, что все так живут. На дворе прогресс давно!

Мадам Хевеши зарделась и её грудь стала быстро вибрировать, от недостаточности воздуха. Отец же Хелен растерялся и не знал, что ему предпринять в этой ситуации, но что делать человеку, который до «мозга костей» был пропитан тех же самых предрассудков, что и мадам Хевеши и брак его дочери с не достойным их семьи Миррано, до сих пор мучил его по ночам. Он попытался, сгладить конфликт.

— Хелен, Хелен, будь благоразумна. Ты сегодня уже пришла не в настроении, я это понял сразу.

— Причем тут мое настроение и причем тут, вашу мать, моя подруга? Ваша голубая кровь что течет как-то по-другому и дает вам право говорить откровенные глупости с умным выражением лица, да еще так уверенно! — И ей даже понравилось самой, какие красивые мысли стали приходить ей в голову. Она сама налила себе бокал вина и стала жадно его цедить, как будто её мучила жажда.

Но… Мадам Хевеши тоже была не робкого десятка.

— Вы защищаете свою подругу, это делает вам честь, Хелен. Но, мы побольше вашего живем в этой жизни. Есть опыт. Неравные браки никому не принесли счастье. И пример вашей подруги тому доказательство. Не долго же продлился их брак, а я знала, что будет так с самого начала.

Хелен думала, что у неё в руках стекло лопнет, так она сдавила от злости