Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

Том прошел вдоль ряда сидящих арабов и выбрал одного. Несмотря на наготу, человек этот держался с достоинством и отличался умным взглядом.

— Как тебя зовут, отец? — спросил Том, стараясь говорить уважительно.

Араб удивленно взглянул на него — он не ожидал услышать арабскую речь, — но отозвался на вежливость Тома.

— Меня зовут Бен-Абрам.

— Ты похож на ученого или святого, — польстил ему Том.

И снова старик ответил:

— Я врач.

— На этом острове есть мальчик. Ему двенадцать лет, и у него рыжие волосы. Его захватил аль-Ауф. Ты его знаешь?

— Знаю, — кивнул Бен-Абрам, и Том приободрился.

— Он мой брат. Где он сейчас? На острове? — энергично спросил он, но Бен-Абрам покачал головой.

— Его нет. Аль-Ауф продал его в рабство.

Тому наконец пришлось признать, что аль-Ауф говорил правду. С минуту ему казалось, что он не вынесет этой боли.

— Куда его отправили? Как зовут человека, который его купил?

Бен-Абрам снова отрицательно покачал головой, но отвел взгляд, и на его лице появилось выражение настороженности.

— Не знаю, — прошептал он.

Том понял, что он лжет, и его рука легла на рукоять шпаги.

Он заставит старика рассказать. Но тут он увидел решительное, сильное лицо Бен-Абрама, и чутье предупредило его, что угрозами он ничего не добьется.

Чтобы выиграть время для размышлений, он окинул взглядом внутреннюю стену крепости. На укреплениях лежало множество мертвых арабов; но было и множество раненых, они стонали и корчились в пыли. Том подозвал боцмана, командовавшего охраной.

— Этот человек врач. Верните ему одежду, и пусть займется своими ранеными.

— Есть, мистер Кортни.

Боцман поднес руку ко лбу.

Том снова повернулся к Бен-Абраму.

— Многие из ваших людей нуждаются в помощи. Можешь пойти к ним.

— Да вознаградит тебя Аллах за сострадание.

Бен-Абрам встал и надел халат, брошенный боцманом.

Том смотрел, как старик торопливо отошел и склонился к тяжело раненному арабу у начала спуска.

Теперь надо найти отца и сообщить ему страшную новость о Дориане. Том снова осмотрелся и пошел к воротам. По дороге он останавливал всех моряков с «Серафима», кого узнавал.

— Видели капитана? Где он?

Никто не мог ответить, и Том начал тревожиться. Потом он увидел у разрушенных ворот капитана Андерсона. Лицо у Андерсона было багровое, и он ревел, как раненый буйвол, стараясь навести порядок.

Часть моряков уже шли из крепости, сгибаясь под тяжестью тюков и бочонков. Добычу складывали у ворот, чтобы отнести на берег и перевезти на ждущие корабли.

Том протолкался к Андерсону. Тот увидел юношу, и его лицо смягчилось.

— Я убил аль-Ауфа. — Тому пришлось кричать, чтобы Андерсон услышал его в общем шуме. — У Аболи его голова.

Том показал на высокого чернокожего, который нес на плече окровавленный сверток.

— Святая Мария! — На Андерсона это произвело впечатление. — Отличная новость. А я гадал, куда подевался этот негодяй. В Лондоне его голова будет стоить не меньше лакха рупий.

— Там, на верху лестницы, за укреплениями, комната, полная мешочков с монетами. Один Господь знает, сколько золота собрал аль-Ауф. Капитан Андерсон, думаю, вам стоит послать надежного офицера охранять золото, пока наши парни до него не добрались.

Андерсон подозвал боцмана и отдал ему приказ. Офицер торопливо отобрал людей и увел, и Том получил возможность задать вопрос, который все время вертелся у него на языке.

— Вы видели моего отца, капитан? Я его ищу. Он должен был тут помогать вам распоряжаться.

Андерсон посмотрел на него, и радость на его лице сменилась жалостью.

— Ему досталось, парень. Я видел, как его зацепило при взрыве ворот.

Предчувствие катастрофы охватило Тома. Сердце сжала холодная рука ужаса.

— Где он, сэр?

— Когда я видел его в последний раз, он был у ворот. — В грубоватом голосе Андерсона звучало сочувствие. — Мне жаль, парень, но, судя по тому, что я видел, он почти наверняка погиб.

Том ушел от него, на мгновение забыв даже о Дориане. Он перебрался через груду обломков, перегораживавшую ворота, и увидел за нею истерзанное тело. Подбежав, он опустился возле него на колени. Тело было страшно изуродовано, одежда с него сорвана, кожа тоже, осталась только кровоточащая плоть, и Том не мог точно сказать, кто это. Он осторожно повернул разбитую голову.

— Дэнни, — тихо сказал он и почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он и не сознавал, как сильно любил этого человека. Мигая, Том прогонял слезы.

Вблизи смерть страшнее худших кошмаров. Глаза Большого Дэниела были открыты, они смотрели, ничего не видя, и на них сидели синие мухи. Том прогнал мух и ладонью закрыл глаза. Потом неуверенно встал и обнаружил рядом с собой Аболи.

— Где отец? Капитан Андерсон сказал, он был здесь.

Том не видел другого тела, которое могло бы принадлежать его отцу. Вдоль края леса лежало тридцать-сорок мертвых арабов, убитых во время бегства.

Несколько моряков тыкали саблями в трупы, желая убедиться, что арабы не притворяются мертвыми — их любимая уловка, — и в поисках чего-нибудь ценного.

— Твоего отца здесь нет, — сказал Аболи. — Должно быть, его унесли.

Том подбежал к моряку, присевшему поблизости. Должно быть, он был с «Йомена», потому что Том его не узнал.

— Не видел сэра Генри, капитана «Серафима»?

Матрос посмотрел на него.

— Видел, парень. Старик тяжело ранен. Я видел, как лекари унесли его к заливу.

И он махнул в ту сторону руками, полными золотых украшений.

Над вершинами деревьев показались мачты эскадры. Едва на укреплениях подняли флаг, сигнализируя о взятии крепости, три корабля вошли в залив. Том ринулся по дороге между деревьями, потом по мягкому коралловому песку, добежал до берега, опередив Аболи только на шаг, и посмотрел на большие корабли, стоящие на якоре в чистой спокойной воде лагуны.

От кораблей к берегу шли несколько шлюпок, перевозя свободных от вахты моряков. Том видел шлюпку, идущую от «Серафима», и, как только лодка коснулась килем дна, окликнул:

— Где капитан?

— Уже на борту, мастер Том, — крикнул в ответ боцман.

— Мне надо к нему. Отвезите меня на корабль.

— Конечно, мастер Том, садитесь.

Когда шлюпка ударилась о борт «Серафима», Том первый поднялся по лестнице, сразу за ним — Аболи. На корабле оставались лишь немногие матросы; они выстроились вдоль борта, с завистью глядя на оживление на берегу. Им не терпелось присоединиться к бою и грабежу.

— Где капитан? — спросил Том.

— Отнесли в каюту.

Том бегом спустился с палубы и у дверей каюты услышал страшный стон, разнесшийся по всей тихой палубе. Он остановился с поднятой правой рукой, не в силах набраться мужества, открыть дверь и выяснить, какие ужасы ждут его там. Аболи прошел мимо него и неслышно раскрыл дверь.

Том смотрел в каюту отца.

Деревянную решетку под кормовым окном убрали, чтобы было светлее. Спиной на этой решетке лежал отец.

Над ним склонился доктор Рейнольдс.

На нем был черный халат, в котором он проводил хирургические операции. Саржа халата позеленела от старости и стала жесткой от высохшей крови. В жаркой тесной каюте Рейнольдс обливался потом. Он посмотрел на Тома и кивнул.

— Хорошо! Заходи, парень. Не стой, разинув рот. Мне нужна еще одна пара сильных рук, — мрачно сказал он и начал закатывать рукава по локоть.

Ноги Тома налились свинцом. Он подошел к решетке и посмотрел на изуродованное тело отца. Жаркую каюту наполнял сильный запах спиртного. Один из помощников лекаря насильно влил в рот Хэла Кортни три четверти бутылки.

Спиртное стекало по лицу и бороде Хэла.

Хэл подавился и даже почти бесчувственный попытался отвернуть голову.

Том выхватил бутылку из рук лекарского помощника.

— Помедленней, неуклюжий осел! Ты его утопишь.

— Ему нужен ром, чтобы заглушить боль, — возразил лекарский помощник.