Николай II (Том II) - А. Сахаров (редактор)

Александра дождалась, когда официант поставил перед Императором жаркое и унёс пустые тарелки, и сказала от души, без всякой экзальтации:

– Как я счастлива, что ты хоть на два дня смог приехать домой…

Потом подумала и так же мягко сказала:

– Меня только удручает, что ты опять разрешил собраться этим крикунам и заговорщикам… Ведь они снова примутся за старое – нападать на правительство, делать всякие дурацкие и провокационные запросы, требовать от тебя власти…

Царь оторвался от жаркого и утёр салфеткой усы.

– Не волнуйся, Солнышко! – ответил он, – Смена Горемыкина и взятие Эрзерума, а также стабилизация на других фронтах дают мало оснований этим господам для оппозиционных настроений…

– Ники, не недооцениваешь ли ты Гучкова и Родзянку, да, кстати, и Николашу? – И Александра вопросительно посмотрела на мужа. – Лили Ден мне рассказывала, что когда в рождественские дни перед Казанским собором читались молитвы, то от Синода было роздано свыше тысячи портретов Николаши… Со всех сторон доходит всё больше и больше разговоров про грязную изменническую игру Николаши, Станы и Милицы… Милица и Стана распространяли в Киеве всякие ужасы про меня, в том числе что меня собираются запереть в монастырь… Одна из замужних дочерей Трепова была так оскорблена этими замечаниями её гостий, что даже попросила «галок» покинуть комнату!.. А сейчас собралась хорошая компания в Тифлисе! Николаша со своими клевретами, жирный сплетник Влади Орлов, подлец Джунковский… Не хватает только старой клеветницы Софьи Ивановны Тютчевой да афериста Гучкова… Впрочем, его там полностью заменяет друг Николаши и Гучкова, городской голова Тифлиса Хатисов…

– Не беспокойся, Солнышко, – улыбнулся Николай, – Кавказ далеко от России, да и в нынешней Ставке почти не осталось людей Николаши…

– Но зато в Могилёве бывают Гучков, князь Львов, толстяк Родзянко! И все они там ведут опасные разговоры с Алексеевым и другими генералами… – возразила Александра. – Даже Ольга Пистолькорс, а ныне княгиня Палей, побывала недавно в Ставке у Павла и в благодарность за то, что ты простил её и дал ей княжеский титул, лила всякую грязь на меня и на Аню… Не пойму я её: Палей посещает Нашего Друга на его квартире и тут же болтает всякие глупости про меня и Аню… Кстати, – спохватилась Аликс, – дядя Павел всё время одолевает меня просьбами передать тебе в Ставку его пожелания. Он очень просит тебя отправить Дмитрия служить в его полк, не позволять ему болтаться без дела в Ставке, а тем более часто и надолго приезжать в Петроград, где он всё время попадает под влияние всяких гуляк, развратников и прощелыг… Павел, как и мы с тобой, надеется, что мальчик наконец остепенится, возьмётся за ум и откажется от сомнительных друзей вроде Феликса Юсупова…

– Хорошо, Аликс, – согласился Николай, – я ещё раз строго поговорю с ним… Может быть, нам удастся сделать из него порядочного человека… А то ведь как страдает наша бедняжка Ольга!.. Ты здесь видишь её каждый день, скажи, не уменьшилась ли её влюблённость в Митю?

– Увы, нет, мой дорогой! – с сожалением ответила Аликс и задала новый вопрос: – Милый, я тебе писала несколько раз о том, что очень плохо выглядит со стороны, когда ни один из великих князей или их сыновей, князей Императорской крови, не воюет в действующей армии, а в лучшем случае торчит у тебя в Ставке и развозит по твоему поручению по войскам ордена… Или вроде Георгия ездит в Японию, Румынию, ещё куда-то… Молодые Константиновичи – вечно больны лёгкими, да и после гибели Олега грех осуждать тётю Мавру, которая старается держать своих детей вокруг себя… Михайловичи, в том числе и наш дорогой Сандро, тоже толкутся всё время в тылу… Кстати, ты знаешь, по Петрограду ходят слухи, что генеральный инспектор артиллерии, твой дядя Сергей, вместе со своей… – Аликс сделала многозначительную паузу, чтобы обозначить бывшую любовницу Ники, а теперь невенчанную жену великого князя Сергея Михайловича и любовницу молодого великого князя Андрея Владимировича, – хм-хм, берут огромные взятки от поставщиков снарядов и другой амуниции…

Ники промолчал, поскольку всё, о чём говорила Аликс, было ему хорошо известно, но он не мог найти пока в себе сил, чтобы вызвать виновных и крепко стукнуть кулаком по столу. В нём ещё крепки были романовские семейные узы, и он был склонен скорее идеализировать и прощать своих родственников, чем строго судить их и наказывать.

– Даже твой любимый братец Миша, – подпустила Аликс немного женского яда, – и тот вместо дивизии, которую он получил под командование, сидит у тебя в Могилёве или приезжает «отдыхать» в Петроград, под крылышко своей несносной Брасовой…

– Ты права, Солнышко, я думал уже об этом и хочу занять его тем, что дам ему вместо дивизии кавалерийский корпус Хана Нахичеванского… А держу я его в Ставке подолгу для того, чтобы он меньше времени имел на общение со своей женой-интриганкой, которая очень сильно влияет на него… – согласился Ники.

Завтрак был окончен. Не прекращая разговора, Николай и Александра перешли на свои любимые места: она – на кушетку, где привыкла рукодельничать или читать полулёжа, он – в глубокое кресло рядом с нею.

– Мой любимый, ты согласился, чтобы я была твоей «памятной запиской»… – лукаво посмотрела Аликс на супруга. – Так вот, позволь тебе напомнить об идее, о которой я давно тебе писала… О том, что ты мог бы посылать своих свитских осмотреть возможно большее число заводов и фабрик, работающих на войну, и приказать им представлять тебе доклады… Ты согласился, что это была хорошая мысль, так как все почувствовали бы присутствие твоего глаза повсюду, а это поощрило бы людей к хорошей работе… Дружок, ты хотел тогда же составить список свободных свитских, только без немецких фамилий, и писал, что можешь послать Шереметева, Комарова, Вяземского, Силаева, а в более спокойные и безопасные места – Митю Дена, да хоть бы и Николая Михайловича или Кирилла – великих князей, у которых нет прямых дел на фронте…

– Да, Солнышко, – без энтузиазма ответил Николай, – я уже составил такой список и кое-кого посылал с инспекциями, но массового характера это пока не получило…

– Очень жаль, мой любимый, – печально сказала Аликс. Она уже по тону Ники поняла, что он не выполнил её совета. – Таким образом ты мог бы хорошо проконтролировать, где расходится слово с делом гучковских военно-промышленных комитетов, и призвать их к порядку!.. И ещё одно из твоей седой и старой «памятной записки»… – кокетливо поправила Аликс свою причёску. – Я ещё в октябре говорила с министром Хвостовым, а потом писала тебе, что в Петрограде ощущается недостаток муки, сахара, масла, тогда как целые вагоны и эшелоны с этими продуктами застряли в Сибири… Министр внутренних дел заявил, что всё это дело министра путей сообщения Рухлова, который должен велеть пропускать вагоны… Но вместо всех необходимых продуктов приходят вагоны с цветами и фруктами – это же просто позор! Старик Рухлов слишком дряхл. Не пошлёшь ли ты кого-нибудь для ревизии туда, где стоят вагоны с продуктами и гниют товары?

Аликс немного помолчала, потом перекрестилась на икону фёдоровской Божьей Матери и продолжала:

– На прошлой неделе мы с Аней видели Нашего Друга… Его сильно мучит то же самое, о чём я тебе только что рассказала… Он говорит, что ты должен приказать, чтобы непременно пропускали вагоны с мукой, маслом, сахаром, что всё это очень серьёзно, и тогда не будет забастовок… Он предлагает, чтобы в течение трёх дней приходили только вагоны с мукой, маслом и сахаром… Это в данную минуту даже более необходимо, чем снаряды или мясо… Он считает, что сорок человек старых солдат могут нагружать в час по одному поезду, которые следует отправлять один за другим, но не все к одному месту – некоторые к Петрограду и Москве, другие – к разным другим станциям. Для этого надо сократить пассажирское движение, убрать вагоны четвёртых классов на эти дни, а вместо них прицеплять вагоны с мукой и маслом из Сибири, сахаром – из Киева и Малороссии… Недовольство будет сильно расти, – чуть более твёрдо, чем до этого, сказала Императрица, – если положение не изменится…

Люди, особенно злобные, будут кричать и говорить тебе, что это неисполнимо, и пугать тебя, что этого нельзя делать. А это – необходимая и важная мера. В три дня можно привезти такое количество, какого хватит на многие месяцы… Только не надо комиссии, которая затянет всё дело на недели без всякой пользы, – надо, чтобы это немедленно было приведено в исполнение…

– Что за сокровище ты, моё Солнышко! – с восхищением сказал Государь. – Как ты глубоко понимаешь коренные вопросы!.. Хоть вместо Рухлова тебя назначай министром путей сообщения! Я уже выполнил твой совет из ноябрьского письма и послал сенатора Нейдгардта обревизовать запасы угля в главном центре его добычи – Донбассе… Там оказались его огромные скопления, а ВПК палец о палец не ударил, чтобы перевезти его в города с крупной промышленностью, выполняющей военные заказы… А вчера я получил твоё письмо, в котором ты рассказываешь о своей часовой беседе с новым премьером Штюрмером и как он изложил тебе свою идею о том, что на время войны фабрики и заводы должны быть милитаризованы и строго следовать военной дисциплине… Кстати, в Англии именно так и поступили… Но наш проект об этом очень задерживается в Думе и не обсуждается потому, что они против этой меры! Хотя они всюду повторяют, что хотят сделать, как в Англии!