Битва во времени - Юрий Леляков

— Мог сделать больше… — вздохнул Итагаро. — Но кто-то донёс как о дезертире из армии, в результате — смерть в тюрьме… Такое мы теперь помним…

— Но для вас хотя бы естественно — помнить это? — переспросил Кламонтов. — И… что Герм Ферх — Тэйн Катур — строил и испытывал едва ли не первый в истории Фархелема планер; и Минакри Арафо — Дмазор Гдугар — бежал от «посвящения во взрослость» на родину матери, чтобы получить образование, и вернуться как миссионер…

— И нашу миссию разгромили, — печально добавил Минакри. — И как раз это — был последний толчок к тому решению 7126 года… А сейчас я — опять сын тех же родителей. И — снова как-то сказалась старая карма…

— А я? — с горечью добавил Талир. — Что успел в тот раз за 20 лет? Герм Крион, студент-медик — тоже бросил учёбу, чтобы не резать червей, не участвовать в этом варварстве, пошёл работать на завод, а там какой-то «простой человек» позволил себе «расслабиться» на рабочем месте — и взрыв…

— А я, тогда Гилут Сарам — прожил обычную, незаметную жизнь… — признался Донот. — Хотя интересовался многими вопросами устройства природы, общества, искал ответы — ничего особого не достиг… А потом, уже как Гиял Риеф, тоже поступил в мединститут, а там сразу — «посвящение в студенты». Старшие заставляли младших выпить по ведру грязной воды с какими-то спорами — представляете? Чтобы потом — тошнило, рвало, мутило… И это — в мединституте… И успел только… в драке перед смертью сам «посвятить» кого-то о ближайшее дерево… — Донот перевёл вдруг гневно участившееся дыхание. — Так что я и есть — тот мой дальний родственник. И имя в извещении использовал не чужое — бывшее своё. Просто — не находил случая рассказать. И даже не хотел — о таком…

— Что — дошла очередь до меня? — с тревогой спросил Лартаяу. — И… думаете — сейчас уже можно? А то и я не говорил всей правды, какую помню… Я же не просто потомок Лартаяу Третьего в тринадцатом поколении — ещё и прямой потомок в первом. Тот самый наследник, загадочно исчезнувший тогда. Скрывался в монастыре до 72-х лет…

— И… ничего не говорили даже нам… — прошептала Фиар. — И ты, и Донот…

Да и Джантара — будто встряхнуло, едва услышал это. Хотя — тут же понял — сам подсознательно ожидал…

— Но ты же видела, что значит — признать за собой такое… Происхожу от себя же по внебрачной линии, начавшейся в монастыре — и там нашли! Или — какой-то вектор так указал на меня…

— Но я начал не к тому, — уже растерянно произнёс Кламонтов. — Просто хотел провести параллель: кто вы сами, что значит быть избранным — у вас… Не дикая игра, не многолетнее лжеученичество… И вам не стыдно за ваш вклад в историю — в отличие от тех, мифы о ком даже неудобно затронуть. Поистине — «не то позор, не то грех»… Да и у нас всех — такие же свои тайны. Я — в нашем 1443 году, увлёкшись астрологией, бежал от толпы фанатиков через ночное заснеженное поле, где и спрятаться было негде — и если бы не чей-то дисколёт, страшно подумать, что могло быть… Или Тубанов — какими помнит те, дореволюционные, церковь и казачество, если видел разгоны демонстраций? И что было с ним за «слишком свободные» разговоры — не где-нибудь, в университетской аудитории?.. И для Мерционова императорская армия — не идеал и не миф: её свои же чиновники разворовывали прямо на войне… Ареев, правда — в те свои 14 лет побывал-таки в сталинской тюрьме 1937 года… Но всё это мы помним: каким было, и — каким могло быть… А — что помнят эти «кающиеся», позорящие страну? Очереди в магазинах? И… звероподобное «собственничество», «свободу» быть убитым за денежные долги — выстрадали в своих очередях?.. И — такие вот лакейские «пророки», «праведники» с унылым отказом от чего-то, «страдальцы» — не за собственные убеждения, а кто-то дёргает их за привязь, заставляя страдать… Вы бы слышали — как они униженно выспрашивают у своих астральных покровителей разрешение на каждую мелочь! Но попробуй заронить в их умы хоть каплю сомнения… — после короткой паузы продолжил Кламонтов. — Что говорить: стадо, третья группа потребностей, не выше, но — при современной технике…

— И я хорошо помню, чем кончаются попытки им проповедовать, — добавил Селиверстов. — Меня тоже когда-то забирал дисколёт — с головой отдельно от тела. Нo, как ни горько признаться — не с Земли. И уже сам не помню, как попал в круг перевоплощений земного астрала. Смутно помню безатмосферные планеты, орбитальные поселения как будто даже не биологических человечеств… — Селиверстов умолк, словно раздумывая, продолжать ли.

— То есть — Кламонтов прав? Это — возможно? — переспросил Джантар — и спохватился — Но… как — не с Земли? Откуда же ты тогда?

— Да вот особенно горько признаться… — Селиверстов снова помедлил, прежде чем продолжить. — Я же исходно — ваш соотечественник, фархелемец. Студент древней жреческой школы, который тоже пытался нести диким племенам свет Истины — и что из этого вышло…

И снова, казалось, замерло само время — падая каплями вечности уже в космическую пустоту за иллюминатором. Уж такого, кажется, не мог представить никто…

— И — что открывается, когда мы всё больше узнаём вас… — прошептала Фиар. — И… это ты вернулся в свой мир… И — сколько не был здесь?

— Почти тысячу лет… — голос Селиверстова дрогнул. — И не хотел сразу говорить вам всего — слишком много новой информации… Тем более, думал — всё равно не поверите. А — это же из-за меня все мы, пятеро, и были взяты снова в мой мир. В наш мир… Где я когда-то тоже хотел постичь строение материи на атомном уровне — но этого не знал ни Найр Лунт, ни Мейнт Сарам, ни… — Селиверстов снова запнулся, — Джонор Хиеф…

— Как? — вырвалось у Джантара. — Ты… знал его и тогда?

— А ты думал, откуда я его знаю? И вот — снова различие астралов… Ведь и Найр Лунт сейчас — один из академиков в Чхаино-Тмефанхии, как и Мейнт Сарам, он же — не удивляйтесь — Ларакадо Тинилирау. А ещё двое, кого я знал — Итумбер Чохрон и Лахтанар Саурвам — в развоплощённой форме, но я как-то имел связь и с ними… Кстати, Тэйн Катур, — Селиверстов обернулся к Герму, — сколько тебе было в тот раз, в 7304 году? Как я понял — восемь? А вот — Хальбир тебя запомнил. Ты уже тогда чем-то выделялся…

— Как — сам Гиял Хальбир? — переспросил Герм. — Хотя я помню… Он был у нас тогда, как целитель — прежде чем идти с проповедью в Уиртэклэдию…

— И тоже — чем кончилось… Но говорю я к тому — что вы не должны смущаться уровнем ваших личностей и ваших дел…

…Ещё какое-то время прошло в молчании — и лишь бездонно-чёрный, заатмосферный небосвод медленно плыл в иллюминаторе. Говорить же не то что ни о чем не хотелось — просто не было понятно: что тут сказать, спросить? Когда — всё надо было ещё просто пережить, осмыслить… Пришелец из мира иных измерений — оказался соотечественником, спустя тысячелетия посетившим родную планету в критический момент истории… И — знал здесь в прежних воплощениях Джонора Хиефа, Тинилирау… Хотя — и Герм вспомнил встречу с Хальбиром… Да — след их самих в истории Фархелема не так уж малозаметен…

Но… Джантар не мог не спросить…

… — Да, но ещё вопрос… — наконец решился Джантар. — У нас есть и такие легенды… Не может быть… что развоплощённая душа попадёт в какой-то астральный тупик, ловушку, слой между мирами — где ей никто не поможет и не укажет выхода? И… именно потому, что здесь этот человек не понравился каким-то владыкам, не смирился с чем-то как с неизбежным, стал искать чего-то особенного?

— Трудно представить, на что способна злоба несовершенного разума, — задумчиво ответил Селиверстов. — А там же всё и создаётся мыслями из тонкой материи… Хотя, если бы я знал ещё какие-то подробности…

— Он как бы восстал против законов природы, — стала объяснять Фиар. — В поисках не то продления жизни, не то, как ни странно — спасения от перерождений, не то — ещё хотел заглянуть за какие-то пределы… И — будто бы — всё отвергал «истинных учителей», которые доказывали, что так нельзя, от этого может нарушиться Мировое Равновесие… И наконец — ложные учителя выпустили его в какую-то дверь между мирами, где дальше нет хода ни туда, ни оттуда. И с тех пор — он будто бы столетиями пребывает там в одиночестве…

— И такие легенды очень влияют на психику людей, — согласился Селиверстов. — В сознании ученика — какие-то пути сразу блокируются страхом. И никого не интересует: что он должен думать вообще о Мироздании, где возможно такое, и — какие же силы в нём руководят, устанавливая законы природы с такой страшной ответственностью за их нарушение? Хотя — что те же учителя знают о законах природы на самом деле?

— Нет, но вдруг действительно есть такие астральные ловушки? — с неослабевающей тревогой переспросил Джантар. — И души, заключённые в них?