Арктический мост - Александр Казанцев

Мальчик подхватил два листка и один протянул деду.

«Последний выпуск! Специальная корреспонденция со станции „Ракетная“».

Николай Николаевич надел очки.

«Директор Института реактивной техники Анна Ивановна Седых сообщила, что состав экипажа укомплектован и никакие добровольцы не могут рассчитывать на место в ракете. Экспериментальный полет в направлении Луны рассматривается как лабораторная работа. Высадка на поверхности Луны не предполагается. Члены экипажа по-прежнему желают остаться неизвестными.

Добровольцев, осаждающих территорию Института реактивной техники, просят учесть, что в состав экипажа они включены не будут».

Мальчик прочитал и вопросительно посмотрел на Николая Николаевича. Тот улыбнулся и сказал:

— Вот видишь, я говорил… ничего, брат, у тебя не выйдет.

— Я боюсь, что его там задавят в толпе, — сказала Галина Николаевна.

— Ничего, он на дерево залезет.

— Я правда, мамочка, на дерево залезу. На самую верхушку. Мне все видно будет. А когда дедушка вернется, я слезу, честное пионерское!

— Смотри не свались с дерева.

— Дедушка говорил, что ты тоже лазила, когда маленькой была.

— Я и сейчас могу, — рассмеялась мать.

Галина Николаевна подошла к перилам, вдоль которых в ящиках росли цветы, и с наслаждением понюхала их.

— Можно, я сорву один? — прошептал мальчик.

— Я тебе сорву! — пригрозил Николай Николаевич.

Однорельсовый путь натянутой нитью серебрился вдали. Ажурные, легкие арки эстакады убегающими волнами вздымались над листвой росших у их основания деревьев.

Жужжащий поезд остановился у перрона. Толпа ждала. Никто из стоящих поблизости от Волкова и его семьи не входил в вагон.

Николай Николаевич прощался с дочерью:

— Все будет в порядке. Должен же он посмотреть… Ему ведь тоже многое в жизни предстоит…

— Ладно, ладно, — целовала сына Галина Николаевна. — Я буду вас ждать. А папе ничего не скажу. Сережа ему сам все о лунолете расскажет.

— Обязательно, обязательно, мамочка, ничего не говори! — Мальчик повис на шее матери.

Николай Николаевич потянул его за собой.

Лишь когда Николай Николаевич и Сережа появились у окна, усаживаясь в удобные кожаные кресла у круглого столика и приветливо улыбаясь Галине Николаевне, люди на перроне стали входить в вагон.

Сережа нажимом красной кнопочки открыл окно. В вагоне стало слышнее музыкальное жужжание гироскопа, удерживающего в устойчивом положении двухколесный вагон.

Поезд плавно тронулся. Одновременно по второму пути подошел встречный поезд. Он не имел никаких токосъемных устройств.

— А ну, — спросил Николай Николаевич, — откуда поезд ток берет?

— Из рельса, — бойко ответил Сережа. — По нему токи высокой частоты бегут. Через воздушный промежуток в трансформаторной обмотке вагона возбуждается ток. Он и крутит моторы.

— Если бы ты так и по истории отвечал! — вздохнул Николай Николаевич.

Сережа смутился и хлопотливо замахал в окно, хотя мама уже уплыла назад и мимо проносились незнакомые лица. Сережа махал теперь синеватому асфальту магистрали, легкими арками мостов перелетавшей через перекрестки.

— Уверяю вас, мне это точно известно! Анна Седых летит сама, а одно место оставлено свободным для пассажира, одного из нас.

Мальчик изогнулся, украдкой поглядывая на говорившего почтенного пассажира в светлой соломенной шляпе… Николай Николаевич чуть усмехнулся в усы. Заметив Волкова, рассуждавший о полете смешался, снял шляпу и принялся завязывать ленту.

— Седых полетит! Разве я ее не знаю? — слышался из другого конца вагона звонкий девичий голос.

— На фотографии отчетливо видно, что первая автоматическая ракета до сих пор лежит на лунной поверхности. Искра при падении была заснята на кинопленку, — доказывала какая-то старушка.

Ее внук, Сережин ровесник, рассуждал:

— Да это не страшное путешествие. Уж я знаю! Не страшнее, чем сесть в поезд Арктического мое га. Верно!

Промелькнули дома-амфитеатры с широкими террасами, на которых росли деревья; пронеслись стеклобетонные громады заводов с чистыми, словно паркетными, дворами, разлинованными межцеховыми дорожками. Вскоре под эстакадой пронеслись кроны деревьев. Там и здесь мелькали крыши дач, бассейны для плавания, зеленые лужайки с фигурками детей.

— Два таких события — и в один день: окончание строительства Арктического моста и отправление лунолета! И все это завтра! Как бы я хотела быть сразу в двух местах!

— Я бы не разрешил лететь Анне Седых. Нельзя допускать, чтобы конструкторы погибали от случайностей. Вспомните Арктический мост…

Николай Николаевич, продолжая смотреть в окно, улыбнулся.

Назад плыли леса и перелески. Под арки эстакад ныряли асфальтовые и железные дороги. Москва осталась позади.

Все время в вагоне говорили об окончании строительства Арктического моста, о встрече русского и американского доков в районе Северного полюса и о дерзком полете в сторону Луны ракеты Анны Седых…

Однорельсовая железная дорога около станции «Ракетная» проходила у самой территории института. С высоко поднятых над землей ферм был отчетливо виден двор института, длинные здания с арочными стеклянными перекрытиями и решетчатое сооружение гигантского подъемного крана в середине двора. Все фермы однорельсового пути были усеяны мальчишками, неизменными свидетелями всех значительных и незначительных событий во всем мире, во все времена. К ним и примкнул немедленно Сережа с разрешения деда.

— Смотри, смотри, что это за штука такая посредине двора торчит? — сразу же затараторил он.

— Похожа на опрокинутый железнодорожный мост, правда, ребята?

— Мост… мост… Еще Арктический мост, скажешь! Много ты понимаешь! Это кран, он ракету на попа поставит, на Луну нацелит.

— Говоришь, она на Луну нацелена… А почему Луна в другой стороне? Вон она, ее видно.

— Дурак! Луна движется. Когда она против ракеты встанет, тогда и выстрелят. Вот увидишь!

— Всезнайка! Не Луна движется, а Земля вертится.

— Ребята, смотрите, к станции-то кто идет! Сама Анна Седых, честное слово!

— Наверное, встречать кого-нибудь.

Сережа умел молчать и ничего не сказал про своего дедушку. Он только сказал:

— А ну, подвинься, стрекач… — и залез на ветку дерева растущего прямо у платформы.

Николай Николаевич спускался с перрона станции «Ракетная». Стройная женщина в подчеркивающем тонкую талию костюме спешила к нему навстречу. Прямые брови ее были сведены, красивая голова с тяжелым кольцом кос закинута немного назад. Протягивая сразу обе руки Волкову, она говорила: