Ненавижу любя - Оксана Волконская

Глава 43 (часть 1)

Прошла неделя. Ярослава выписали из больницы и отправили на домашнее лечение. Роль сиделки при нем исполняла немного ожившая Ася, которая после прошедших событий не особо рвалась выходить на улицу. Периодически к ним забегала Инга. Девушки вроде помирились, но какой-то холодок между ними все же остался.

Баклана и его подручных все-таки арестовали, Илья тоже дал показания. Он приходил к Асе просить прощения, но девушка сделала свои выводы и сказала, что не хочет больше с ним никаких отношений. И все чаще она стала задумываться над тем, что в тот день в кафе Лина все-таки была права.

Отпуск Василины подошел к концу, и она с головой окунулась в работу. Лина вновь засиживаясь допоздна лишь бы не было свободной минутки, чтобы вспоминать вновь неудачно сложившиеся отношения с Кириллом. В голове мелькала мысль, что она не права, что, может быть, в этот раз все могло получиться. Но коварным призраком в ее памяти воскресала сцена подслушанного шесть лет назад разговора, и сомнения потихоньку утихали, чтобы зародиться вскоре вновь. Василина привыкла к присутствию парня в жизни и ужасно скучала по их вечным перепалкам, по флирту, его нежным прикосновениям и страстным взглядам. Но он даже не позвонил ни разу.

Зато активизировался вернувшийся из деревни Матвей. Поссорившись с Глебом из-за того, что друг не сообщил ему о пропаже Аси, он начал активно уделять время Лине. Каждый вечер приезжал за ней на работу и буквально выволакивал на прогулки, твердя, что красивым девушкам землянистый цвет кожи не идет. И все чаще его поведение начинало напоминать традиционное ухаживание – то конфеты принесет, то роскошный букет цветов. Родион Константинович только усмехался, глядя на очередной веник, притащенной дочерью, но молчал.

Чего нельзя сказать об Алле Дмитриевне, вернувшейся, наконец, из Нижнего Новгорода. Грустный вид дочери не прошел мимо нее, да и Лилия с Викторией Владимировной не стали скрывать подробностей, свидетелями которых они стали. А поцелуй в больнице, к сожалению, видели все.

В конце концов, мать не выдержала и устроила Лине допрос, мотивировав тем, что она не вмешивалась в ее отношения, пока дочка не вляпывалась в чувства по самые уши. И вот, впервые за долгие годы, она видит как раз-таки тот самый случай. Родион Константинович, конечно, был хорошим детективом, но до собственной жены ему было далеко – мама, надавив на Лину, вытащила из дочери практически всю историю. Похохотав над несколькими, на ее взгляд, смешными моментами, Алла Дмитриевна сказала:

- Милая, а ты не допускала, что у него в тот вечер тоже была своя правда? Парню всего двадцать с небольшим, в этом возрасте кичиться чувствами, как говорится, совсем беспонтово, хочется показать свою крутость. А ты взяла и восприняла все всерьез. Даже если и так, прошло шесть лет, - акцентировала она. – Неужели он не мог за это время повзрослеть? Сама же говорила, он за тебя беспокоился. И сказал, что не отпустит.

- Мамочка, не начинай, пожалуйста, - скрестив по-турецки ноги, Лина, наверное, в сотый раз расчесывала волосы, размышляя над прозвучавшими словами. – Какой не отпустит, если он даже не написал ни разу? Я молчу про то, чтобы позвонить или встретиться. Что бы у него в голове не творилось, он переболел этим. Даже смысла не вижу о чем-то мечтать.

- А сама ему позвонить не хочешь? – усмехнулась Алла. – Может, он только этого и ждет? Или у тебя корона свалится, принцесска моя?

- Я не собираюсь за ним бегать, - отрезала Василина.

- Ну и дура, - кратко охарактеризовала кровиночку мама. –Твой папа тоже тем еще тормозом был, пока я дело в свои руки не взяла. Иначе и не было бы тебя. А Кирилл, вроде, парень неглупый, и Родиону понравился.

- Мама! – остановила поток ее советов Лина.

- Хорошо, хорошо, молчу, - подняла руки в знак поражения Алла Дмитриевна. – Но ты все-таки подумай, вдруг он изменился.

Они помолчали, потом мама задала новый вопрос – что любимая дочь собирается делать с Матвеем.

- Ничего, - помрачнела Василина. – Мамуль, ты же знаешь, он мне как брат, тут ничего и не может быть.

- Твой отец тоже был мне как брат, - усмехнулась Алла и погрузилась в воспоминания об общем детстве. Вскоре обе представительницы семейства Мирославцевых смеялись так, что их пришел разгонять глава семьи. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍