Революция без насилия - Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди

В Бихаре правила неприкасаемости соблюдались очень строго. Я не должен был брать воду из колодца, пока им пользовались слуги, так как капли воды, упавшие из моего ведра, могли осквернить их – ведь они не знали, к какой касте я принадлежу. Раджкумар показал мне уборную внутри, но слуги немедленно выпроводили меня во двор. Меня это не удивляло и не раздражало: я привык к таким вещам. Слуги выполняли лишь свой долг и делали то, что, как они полагали, мог потребовать от них хозяин.

Все это усилило мое уважение к Раджкумару Шукла, но вряд ли я узнал его лучше. Однако я понял, что Раджкумар не может быть моим руководителем, и решил взять бразды правления в свои руки.

С маулана Мазхарулом Хаком я познакомился в Лондоне, где он готовился к адвокатуре. В 1915 году я возобновил с ним знакомство на сессии Конгресса в Бомбее (он был тогда председателем Мусульманской лиги), и он попросил меня заехать к нему, если мне случится быть в Патне. Теперь я вспомнил об этом приглашении и послал ему записку, в которой указал цель своего приезда. Он тотчас приехал на своем автомобиле и стал настаивать, чтобы я остановился у него. Я поблагодарил его и попросил сказать мне, какой будет ближайший поезд к месту моего назначения, так как в железнодорожном путеводителе чужой в здешних местах человек разобраться не мог. Переговорив с Раджкумаром Шуклой, он предложил мне поехать сначала в Музаффарпур. Поезд отходил в тот же день вечером, и он отправил меня этим поездом.

В Музаффарпуре жил тогда проф. Крипалани, о котором я слышал еще в Хайдарабаде. От д-ра Чойтрама я узнал о большой жертвенности Крипалани – о его простом образе жизни, об ашраме, которым руководил д-р Чойтрам на средства, полученные от Крипалани. Крипалани был преподавателем правительственного колледжа в Музаффарпуре и незадолго до нашего приезда подал в отставку. Я телеграфировал ему о своем приезде, и он пришел на вокзал встречать меня в сопровождении группы студентов, хотя поезд прибыл около полуночи. У него не было собственной квартиры, и он отвез меня к проф. Малкани, у которого жил и сам. В те дни не каждый преподаватель, работавший в государственном учебном заведении, стал бы принимать у себя человека, подобного мне.

Проф. Крипалани ознакомил меня с отчаянным положением в Бихаре, особенно в округе Тирхут, и помог мне понять, какую трудную задачу взял я на себя. У него были некоторые связи с бихарцами, которым он уже рассказал о цели, приведшей меня в Бихар.

Утром ко мне пришли несколько человек вакилов. Среди них был и Рамнавми Прасад, который особенно понравился мне своей убежденностью.

– Вы не сможете выполнять работу, ради которой приехали, – обратился он ко мне, – если будете жить здесь (он имел в виду квартиру проф. Малкани). Вы должны поселиться у одного из нас. Гаябабу весьма популярный здесь вакил, и от его имени я приглашаю вас переехать к нему. Признаюсь, все мы боимся правительства, но, несмотря на это, будем оказывать вам посильную помощь. В том, что Раджкумар Шукла рассказал вам, много правды. Жаль только, что сегодня здесь нет ни одного из наших лидеров. – Я телеграфировал уже им обоим – бабу Браджкишору Прасаду и бабу Раджендра Прасаду. Они скоро прибудут и сумеют дать вам все необходимые сведения, что значительно облегчит вашу задачу. Пожалуйста, переезжайте к Гаябабу.

Я не мог не внять его настояниям, хотя и боялся стеснить Гаябабу. Но последний успокоил меня, и я поселился у него. Все члены его семьи приняли меня весьма радушно.

Браджкишорбабу прибыл из Дарбханги, а Раджендрабабу – из Пури. Браджкишорбабу был уже не тем бабу Праджкишором Прасадом, с которым я познакомился в Лакхнау. На сей раз он поразил меня своей скромностью, простотой, добротой и исключительно глубокой верой, столь присущей бихарцам. Мое сердце преисполнилось огромной радостью. Меня приятно удивило уважение к нему вакилов Бихара.

Вскоре я почувствовал, что подружился с этими людьми на всю жизнь. Браджкишорбабу ознакомил меня с положением в Бихаре. По обыкновению, он вел дела бедных арендаторов; сейчас у него было два таких дела. Выиграв подобное дело, он чувствовал удовлетворение от сознания того, что делает что-то для бедняков. Конечно, от гонорара он не отказывался. Адвокаты считают, что если они не будут брать денег у клиентов, то им будет не на что жить и они не смогут оказывать действенную помощь беднякам. Размеры гонораров у вакилов и адвокатов в Бенгалии и Бихаре поразили меня.

– Мы дали такому-то за консультацию 10 тысяч рупий, – рассказывали мне.

Гонорар всегда был не меньше четырехзначной цифры. Я мягко упрекнул их за это. Они выслушали меня и не стали спорить.

– Ознакомившись с делами, – сказал я, – я пришел к выводу, что нужно совершенно отказаться от обращения в суд. От этого толку мало. Там, где крестьянин так угнетен и запуган, суд бесполезен. Действительным облегчением для него будет избавление от страха. Мы не успокоимся до тех пор, пока не уничтожим тинкатия в Бихаре. Я предполагал уехать отсюда через два дня, но теперь вижу, что для выполнения этой работы необходимо два года. Я готов посвятить этому делу и два года, если потребуется. Я уже нащупал почву, но мне нужна будет ваша помощь.

Браджкишорбабу отнесся к моим словам совершенно спокойно.

– Мы готовы оказать вам любую посильную помощь, – тихо сказал он, – но скажите, пожалуйста, какого рода помощь нужна?

Мы обсуждали этот вопрос до полуночи.

– Ваши юридический познания мне мало понадобятся, – сказал я. – Мне нужны клерки и переводчики. Возможно, придется сесть в тюрьму. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы вы пошли на этот риск, но вы вольны поступать как вам угодно. Само по себе превращение вас в клерков и отказ от ваших профессиональных занятий на неопределенный срок уже большое дело. Я с трудом понимаю местный диалект хинди и не могу читать газеты ни на кайтхи, ни на урду. Мне хочется, чтобы вы делали переводы этих газет для меня. Мы не в состоянии оплачивать эту работу. Все это надо делать исключительно из любви и духа служения.

Браджкишорбабу сразу понял меня и стал в свою очередь расспрашивать меня и всех присутствующих, чтобы выяснить, как долго будет нужна их помощь, сколько человек потребуется, должны ли будут все работать одновременно или по очереди, и т. п. Вакилов он спрашивал, на какие жертвы они готовы пойти.

Наконец они заверили меня:

– Столько-то человек будут делать все, что вы потребуете. Некоторые будут работать с вами столько времени, сколько понадобится. Мысль о том, что надо быть готовым к тому, чтобы сесть в тюрьму, нечто новое для нас. Но мы постараемся привыкнуть к ней.