Абсолютное оружие (сборник) - Шекли Роберт

Эту лабораторию мы строили в нерабочее время. У кого оказывалось свободных полчаса, тот укладывал несколько кирпичей, выпиливал крышку стола или привинчивал дверные петли к косяку. Никого нельзя было освободить от работы на такой срок, чтобы наладить все по-настоящему.

За несколько часов Франклин успел больше, чем все мы за несколько месяцев. Он действительно был умелым плотником и работал так, словно все фурии ада гнались за ним по пятам.

– Франклин! – окликнул я.

– Здесь, сэр. – Он поспешил ко мне. – Хотел что-нибудь сделать, чтоб не есть даром ваш хлеб, мистер Талли. Дайте мне еще часок-другой, и я покрою ее крышей. А если вон те трубы никому не нужны, я, может, завтра проведу воду.

Франклин был славный малый, спору нет. Как раз такой, какие нужны на Марсе. По всем законам справедливости, да и просто из приличия я должен был похлопать его по плечу и сказать: «Парень, книжное образование – это еще не все. Можешь оставаться. Ты нам подходишь».

Мне и в самом деле хотелось произнести эти слова. Однако я не имел права.

На Марсе не поощряются успешные авантюры.

Зайцы здесь не преуспевают.

Мы, ученые, кое-как справляемся с работой плотников и водопроводчиков. Мы попросту не в состоянии допустить дублирование профессий.

– Франклин, – сказал я, – пожалуйста, перестань усложнять мою задачу. Я мягкосердечный слюнтяй. Меня ты убедил. Но в моих силах только соблюдать правила. Ты должен вернуться на Землю.

– Я не могу вернуться на Землю, – еле слышно ответил Франклин.

– Что такое?

– Если я вернусь, меня упрячут за решетку.

– Ну ладно, рассказывай все с самого начала, – простонал я. – Только, пожалуйста, покороче.

– Слушаюсь, сэр. Как я уже говорил, сэр, – начал Франклин, – на Земле надо поступать, как все, и думать, как все. Ну вот, до поры до времени все было хорошо. Но потом я открыл Истину.

– Что-что?

– Я открыл Истину, – гордо повторил Франклин. – Я набрел на нее случайно, но вообще-то она очень простая. До того простая, что я обучил сестренку, а уж если та способна выучиться, значит, и всякий способен. Тогда я попытался обучить Истине всех.

– Продолжай, – сказал я.

– Ну и вот, все страшно обозлились. Сказали, что я спятил, что мне надо держать язык за зубами. Но я не мог молчать, мистер Талли, потому что это ведь Истина. Так что, когда за мной пришли, я отправился на Марс.

Ну и ну, подумал я, великолепно. Только этого нам не хватало на Марсе. Хороший, старомодный религиозный фанатик читает проповеди очерствелым ученым. Это как раз то, что прописал мне доктор. Ведь теперь, отослав парня назад на Землю, в тюрьму, я всю жизнь буду мучиться угрызениями совести.

– И это еще не все, – заявил Франклин.

– Ты хочешь сказать, что у этой душераздирающей истории есть продолжение?

– Да, сэр.

– Говори же, – со вздохом подбодрил его я.

– Они ополчились и на мою сестренку, – сказал Франклин. – Понимаете, когда ей открылась Истина, она не меньше моего захотела обучать других. Это ведь Истина, знаете ли. И вот теперь она вынуждена скрываться, пока… пока…

Он высморкался и с жалким видом проглотил слезы.

– Я думал, вы увидите, как я пригожусь на Марсе, и тогда сестренка могла бы ко мне…

– Довольно! – не выдержал я.

– Да, сэр.

– Больше ничего не желаю слышать. Я и так уже выслушал больше чем нужно.

– А вы бы не хотели, чтобы я поведал вам Истину? – горячо предложил Франклин. – Я могу объяснить…

– Ни слова больше, – рявкнул я.

– Да, сэр.

– Франклин, я ничего не могу сделать для тебя, абсолютно ничего, у тебя нет степени. А у меня нет полномочий разрешить тебе остаться. Но я сделаю единственное, что в моей власти. Я поговорю о тебе с директором.

– Вот здорово! Большое вам спасибо, мистер Талли. А вы объясните ему, что я не совсем окреп с дороги? Как только соберусь с силами, я вам докажу…

– Конечно, конечно, – сказал я и поспешно ушел.

Директор уставился на меня, как будто увидел моего двойника из антимира.

– Но, Талли, – сказал он, – тебе же известны правила.

– Конечно, – промямлил я. – Но ведь он действительно был бы нам полезен. И мне ужасно неприятно отправлять его прямо в руки полиции.

– Содержание человека на Марсе обходится в пятьдесят тысяч долларов ежегодно, – сказал директор. – Считаешь ли ты, что он стоит заработка в…

– Знаю, знаю, – перебил я. – Но это такой трогательный случай, и он так старается, и мы могли бы его…

– Все зайцы трогательны, – заметил директор.

– Ну, ясно. В конце концов, это неполноценные создания, не то что мы, ученые. Пусть себе убирается туда, откуда явился.

– Талли, – спокойно сказал директор, – вижу, что этот вопрос обостряет наши отношения. Поэтому я предоставляю тебе самому решать его. Ты знаешь, что ежегодно на каждую вакансию в марсианском Строительстве подается почти десять тысяч заявок. Мы отвергаем специалистов лучших, чем мы сами. Юноши годами учатся в университетах, чтобы занять здесь определенную должность, а потом окажется, что место уже занято. Учитывая все эти обстоятельства, считаешь ли ты по чести и совести, что Франклин должен остаться?

– Я… я… а-а, черт возьми, нет, если вы так ставите вопрос. – Я все еще был зол.

– А разве можно ставить его как-нибудь иначе?

– Разумеется, нет.

– Всегда печально, если много званых и мало избранных, – задумчиво проговорил директор. – Людям нужен новый фронтир. Хотел бы я отдать Марс для повсеместного заселения. Когда-нибудь так и случится. Но не раньше, чем мы научимся обходиться здешними ресурсами.

– Ладно, – сказал я. – Пойду организую отъезд зайца.

Когда я вернулся, Франклин работал на крыше спектрографической лаборатории. Едва взглянув мне в лицо, он понял, каков ответ.

Я сел в свой джип и покатил в Марсопорт. Я знал, что сказать капитану, который допустил пребывание Франклина на своем корабле. Слишком уж часты такие безобразия. Пусть теперь этот шутник и везет Франклина обратно на Землю.

Фрахтовик был погружен в стартовую шахту, только нос вырисовывался на фоне неба. Наш нуклеотик Кларксон готовил корабль к отлету.

– Где капитан этой ржавой посудины? – спросил я.

– Капитана нет, – ответил Кларксон. – Это модель «Лежебока». С радиоуправлением.

Я почувствовал, как мой желудок стал медленно опускаться и подниматься наподобие качелей.

– Капитана нет?

– Не-а.

– А экипаж?

– На корабле его нет, – сказал Кларксон. – Ты ведь знаешь, Талли.

– В таком случае на корабле не должно быть кислорода, – догадался я.

– Разумеется, нет!

– И защиты от радиации?

– Безусловно!

– И теплоизоляции нет?

– Теплоизоляции ровно столько, чтобы корпус не расплавился.

– И наверное, он стартует с максимальным ускорением? Что-нибудь около тридцати пяти g?

– Конечно, – подтвердил Кларксон. – Для беспилотного корабля это наиболее экономично. А что тебя смущает?

Я ему не ответил. Молча подошел к джипу и, выжав акселератор до отказа, помчался к спектрографической лаборатории. Желудок у меня больше не поднимался и не опускался. Он вращался как волчок.

Человек не способен выжить после такого рейса. У него нет на это никаких шансов. Ни одного шанса на десять миллиардов. Это физически невозможно.

Когда я подъехал к лаборатории, Франклин уже закончил крышу и работал внизу, соединяя трубы. Был обеденный перерыв, и ему помогали несколько человек из Горной группы.

– Франклин, – сказал я.

– Что, сэр?

Я набрал побольше воздуха в легкие.

– Франклин, ты прилетел сюда на том фрахтовике?

– Нет, сэр, – ответил он. – Я все пытался вам объяснить, что и не думал подкупать никакого капитана, но вы так и не…

– В таком случае, – проговорил я очень медленно, – как ты сюда попал?

– Благодаря Истине!

– Ты не можешь мне объяснить?

С секунду Франклин размышлял.

– С дороги я просто ужасно устал, мистер Талли, – сказал он, – но, кажется, могу.