Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

Второй выстрел со стены привел его в чувство.

На этот раз он не слышал пули. Том вскочил, еще глотая воздух, хотел бежать к роще, но, когда оперся на левую ногу, боль в лодыжке пронзила его ногу до паха, словно жало гигантской осы.

Тем не менее он заставил себя побежать, преодолевая боль.

Нашел саблю и пистолет и поднял их на бегу.

Подпрыгивая, стараясь щадить поврежденную ногу, он бежал к границе деревьев. Позади он смутно слышал душераздирающие крики Дориана, пронзительные, полные отчаяния. Разобрать можно было только имя Тома. Эти крики причиняли Тому более сильную боль, чем поврежденная щиколотка.

Не пробежал он и ста шагов, как выстрелы и крики подняли весь гарнизон.

Том остановился и прислонился к стволу дерева. Завязывая перевязь, он старался сообразить, что делать.

Он знал, что в одиночку не доберется до южной части острова, где ждет шлюпка. Надо надеяться, отец и Аболи услышат шум и придут за ним.

В темноте эта надежда казалась отчаянной.

Но ему недолго пришлось отыскивать решение — вся роща словно ожила. Арабы перекрикивались и время от времени открывали огонь: стреляли по теням.

— Кто это? Что случилось?

Все новые люди прибегали с берега, отрезая Тома от места встречи.

— Это франк, неверный. Я видел его лицо.

— Где он сейчас?

— Побежал к заливу.

— Откуда он взялся? Никакого корабля неверных нет.

Голоса приближались — Том слышал, как арабы с шумом продираются через подлесок. Он оттолкнулся от дерева, ступил на больную ногу и захромал дальше. Но не прошел и пятидесяти ярдов, как сзади послышался крик:

— Вон он! Не дайте ему уйти!

Прогремел новый выстрел, и Том услышал, как пуля ударилась в ствол соседней пальмы. Он всей тяжестью наступил на раненую ногу и заставил себя бежать.

От боли Том обливался потом, который залил лицо и глаза, почти ослепив его. На каждом шагу в глазах от боли вспыхивали яркие искры, но Том не останавливался. Преследователи догоняли его; оглядываясь, он видел в лесу их белые одеяния.

Он оказался перед кустами, слишком густыми, чтобы продираться через них, и двинулся в обход, как вдруг его неожиданно схватили сзади и прижали к земле. Он отчаянно отбивался, но его руки словно попали в железные кандалы. Тяжесть человека на спине вжала его в песок.

— Том! — услышал он голос отца. — Не сопротивляйся. Не издавай ни звука.

Том с огромным облегчением выдохнул.

— Ты ранен? — тревожно спросил Хэл. — Почему ты хромаешь?

— Лодыжка! — выпалил Том. — Я упал. Думаю, она сломана.

Звуки погони раздавались совсем рядом.

— Вы его видели? — кричали арабы. — Куда он побежал?

— Я видел — он бежал сюда! — ответил кто-то.

Преследователи приближались. Аболи глухо прошептал:

— Парень не убежит от них. Я уведу их в сторону, чтобы вы могли добраться до шлюпки.

Он встал с того места, где лежал рядом с Хэлом, и устремился в ночь.

Отбежав на двадцать ярдов, он закричал по-арабски:

— Вон он! Повернул к дальней стороне острова! За ним!

Выстрелил из пистолета и побежал в лес.

Последовал взрыв криков и выстрелов.

— Вон он!

— Сюда! Загоняйте!

Хэл прижал Тома лицом к сухим листьям на земле.

— Лежи тихо. Не шевелись!

Рядом с головой Тома прозвучали шаги, но он не попробовал посмотреть вверх. Судя по звукам, погоня свернула и с треском пробивалась через кусты к восточной части острова. Крики Аболи стихали.

Постепенно наступила тишина, и Хэл отпустил шею Тома.

— Которая нога? — без тени сочувствия спросил он.

Том сел, все еще дыша с трудом.

— Эта.

Хэл ощупал лодыжку.

— Ты оставил свой пост, — обвиняюще сказал он Тому. — Из-за тебя нас всех могли убить. Твое упрямство подвергло Аболи серьезной опасности.

— Прости, но я не мог иначе. — Том отдышался и торопливо продолжил: — Я нашел Дориана.

Руки Хэла замерли, и он посмотрел на Тома. Его лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь ветви, было бледным.

— Ты его нашел? Где?

— В крепости. Я разговаривал с ним через окно.

— Бог мой! — прошептал Хэл, забыв о своем гневе. — Как он?

— Очень испуган, но вреда ему не причинили. Он прикован к стене в одной из камер на северо-западной стороне крепости.

Хэл задумался. Потом сказал:

— Сейчас мы ничего не можем для него сделать. Надо вернуться на корабль. — Он сильно сжал плечо Тома. — Ты хорошо поступил, Том, но больше никогда не нарушай мои приказы. — Он встал и помог встать Тому. — Обопрись на меня. Идем.

Почти весь остаток ночи ушел на то, чтобы через лес добраться до южной оконечности острова. И хотя лодыжка сильно болела, Том вслух тревожился об Аболи.

Каждые полчаса они останавливались и прислушивались, пытаясь уловить шаги Аболи или звуки погони, но было тихо.

Луна склонялась к Африканскому материку, когда они наконец вышли на открытое место к птичьей колонии. К этому времени лодыжка Тома распухла, как свиной пузырь, и Хэл наполовину тащил сына.

У них под ногами скрипели и лопались яйца, птицы, поднявшись вокруг черным облаком, кричали и кружили над ними в лунном свете, ныряли и клевали их в голову, но Том и Хэл надели шапки.

— Закрой глаза, — велел Хэл, и они руками начали отбиваться от птиц. — У них клювы как копья.

— Люди аль-Ауфа за мили услышат этот шум.

Наконец сквозь крики птиц они расслышали прибой у берега бухточки и с трудом преодолели последние несколько ярдов. Хэл увидел на песке, на том месте, где оставил ракеты, темное пятно.

— Слава Богу! — выдохнул он, потому что оба были без сил. Но тут же в тревоге воскликнул: — Берегись! Засада!

Из темноты появилась большая черная фигура. Хэл толкнул Тома на песок и обнажил саблю.

— Почему так долго, Гандвейн? Через час рассвет, — заговорил из темноты Аболи.

— Аболи! Бог тебя любит!

— Шлюпка ждет сразу за прибоем, — сказал Аболи и поднял Тома на руки, как ребенка. — Не пускай ракету. Она встревожит врага. Идемте, пора отсюда уходить.

Он свистнул, резко и высоко, и с темного моря донесся ответный свист. Потом Том услышал скрип весел в уключинах: Большой Дэниел привел за ними баркас.

Темной безлунной ночью „Серафим“ приближался к острову. Прошло два дня с высадки Тома и Хэла на остров и бегства с него.

„Серафим“ неслышно прошел последнюю милю, и по тихому приказу Хэла рулевой развернул корабль по ветру. „Серафим“ лег в дрейф. Хэл подошел к подветренному борту и прислушался. До него долетал слабый, но несомненный шум прибоя на пляжах острова Флор-де-ла-Мар.

— Мы в миле от берега, — подтвердил оценку Хэла Нед Тайлер.

— Спустить шлюпки! — приказал Хэл. — Оставляю корабль на вас, мистер Тайлер. Оставайтесь на месте и ждите сигнала.

— Есть, капитан. И удачи, сэр.

Шлюпки уже стояли на открытой палубе. Одна за другой они повисали за бортом и снижались к воде. Быстро и неслышно вооруженные люди спускались в них и занимали свои места на гребных банках.

Хэл направился к борту и лестнице. Его поджидал Том. Он опирался на костыль, изготовленный плотником.

— Я хотел бы пойти с тобой, отец! — выпалил он. — Я с радостью отрубил бы себе ногу ради возможности это сделать.

И он в досаде ударил по палубе костылем. Доктор Рейнольдс заявил, что хотя кость не сломана, Том много недель не сможет ходить.

— Да, нам пригодились бы твои сильные руки, Том, — ответил Хэл. Он простил непослушание сына, которое подвергло их такой опасности.

— Ты попробуешь отыскать Дорри?

— Ты ведь знаешь, мы только нападаем на корабли в заливе. После той ночи аль-Ауф знает, что мы на взморье, и его люди начеку. Без преимущества внезапности нам не взять крепость с таким небольшим количеством людей.

— Меня тревожит то, что эти свиньи делают с бедным Дорри.

— Меня тоже, но когда мы захватим или сожжем корабли аль-Ауфа, он застрянет на острове. И не сможет сбежать с Дорианом. А когда вернется на „Йомене“ капитан Андерсон, у нас будет достаточно сил, чтобы штурмовать крепость. Пока же приходится довольствоваться малым.