Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

сказать, что на вид ей лет семнадцать было, от силы восемнадцать. Моя ровесница, получается. При этом на полторы головы ниже, её макушка на уровне моей груди. Для девушки нормально, но на моем фоне она мелкая. Ну и да, на вид она ничего такая. Лицо симпатичное, улыбка милая, грудь выпирает, пусть и не сильно. Что там сзади, не знаю, не про это речь.

Я хочу сказать, что выглядела она неопасно. Как самая обычная бойкая девчонка. А настроение у меня плохое было. Так и вышло, что заклинило. Прямым ударом ноги её как-то неловко встречать было, а захотелось. Вместо того чтобы увернуться, я затупил, так и нарвался.

На обнимашки.

Мелькнула мысль, что сейчас это чудо сожмет покрепче и сломает мне хребет, и что надо бы её быстрее по темечку стукнуть, но снова как-то рука не поднялась. Да и ломать хребет она не стала.

— Эй, — начал я сопротивляться. — Отпусти!

— Ты что, не любишь обнимашки? — не разжимая клешней, она посмотрела на меня.

«А глаза такие же зеленые, — отметил я. — Как и волосы — светло-пепельные. Если забыть про всё, то и правда можно нас за брата и сестру принять».

Но забыть при всём желании не получится.

— Слушай, не брат я тебе. Если ты не слышала, эта Мария вполне определенно заявила, что я не её сын.

— Да всё я слышала, — эта бешенная белка отпустила меня. — И что с того?

— В смысле? — я такую степень неадекватности только от хабалистых бабок на рынках видел да от пропитых алкашей. — Если я не её сын, значит, и не твой брат!

— Так ты же похож на нас! — привела убийственный аргумент эта фурия.

— Потому что на мне ставили эксперименты! — рявкнул я, не сдержавшись. — А родственных связей между нами нет!

— А, ты про это… — она опустила взгляд и прикусила губу. — Так меня она тоже не рожала, и что?

Я открыл рот и не нашёлся, что сказать. В смысле, не рожала?

— Как тогда ты можешь быть их дочерью?!

Я сражался с наёмниками. Спускался в Колодец. Убивал монстров и демонов. Бил колдунов. Прошёл через тяжелейшие тренировки.

В этом стыдно признаться, но вопрос я задал тоном, полным подбирающегося отчаянья.

— Вот так! — победно улыбнулась она.

Должен признать, это самый быстрый и мощный вынос моего мозга. Дыши, Спартанец, дыши. Вдох, медленный выдох. Вдох, медленный выдох.

— Так… — протянул я, попятившись. — Давай по порядку. Как тебя зовут?

— Тамара! — с гордостью заявила она.

— Отлично. Я — Спартанец. А ты — Тамара. Вот и познакомились.

— Братик! — радостно воскликнула она и снова на меня набросилась.

На этот раз я попытался увернуться, но не тут-то было. Девушка легко меня догнала и схватила, начав тискать.

Эта мелочь, метр шестьдесят от силы, начала тискать широкоплечего меня, метр восемьдесят пять. Куда катится мир… Какой позор… Может, скинуть её с крыши?

— Так! — твердо сказал я, вырываясь из объятий. — Давай проясним.

— Давай! — кивнула она, продолжая улыбаться.

Я так сразу и не смог определить, милая это улыбка или ухмылка кровожадного маньяка, который собрался потрошить доброго Спартанца, который всё никак не может придумать, куда спрятать труп этой сумасшедшей.

— Мария Гроза тебя не рожала? — спросил я, внимательно за ней следя.

Вдруг набросится и кусаться начнет?

— Нет. Мама меня не рожала, — легко ответила девушка.

— Тогда, может, Люций Вологда спал с твоей матерью и… получилась ты?

— Не думаю… — она и правда задумалась. — Мама умерла раньше, чем я встретила папу. Надо спросить у мамы.

Моё левое полушарие достало револьвер и выстрелило в правое. После чего полезно искать мыло и веревку.

— Сколько у тебя мам? — почти ласково спросил я.

С психами же так общаться надо. Ласково.

— Это сложно… Я запуталась, — расстроилась девушка. — Ваш язык такой сложный! Столько усложненных понятий!

— Ваш? — зацепился я за слово.

— Да, который я учу. Не понимаю, чего тебе не нравится, братик. Ты всегда такой скучный? — надула она губы обиженно.

— Извини, — я почти смутился. Самую капельку. На одну миллионную миллиметра. — Наш язык для тебя не родной? Откуда ты?

— Мама с папой называли это место десятый ярус.

Однако.

— И ты оттуда?

— Да, я же это сказала! Какой ты глупый, братик!

Она отразила мой «ласковый» голос, подражая интонации: ну ничего, и тебя вылечат.

— И Вологодские встретили тебя там? — продолжил я добиваться хоть какой-то ясности.

— Почему ты их так называешь? Они мама и папа.

— Ответь, — упрямо попросил я.

— Да, они нашли меня там. Доволен? — обиделась она на меня.

Хорошо, с этим моментом прояснили.

— Получается, ты не родная их дочь?

— Почему не родная? — возмутилась Тамара. — Они дали мне свою кровь!

— Как и мне? — дошло до меня.

— Да! — довольно воскликнула она, что я, эдакий тугодум, наконец-то понял.

— У вас так принято?

— Как? — переспросила она.

— Если дал кровь, то становишься семьей?

— Да… — сказала она неуверенно. То ли сама не понимала, то ли опять удивилась моей непонятливости. — Они меня совсем беспомощной подобрали. Спасли от голодной смерти. Вырастили. Дали свою кровь. Они мама и папа, — фанатично заявила девушка.

— Ну а меня они купили, ставили против моей воли эксперименты, при этом угробили десятки других детей. Так что мне они не родители.

— Но как так? — не поняла она.

— А вот так, — раздраженно ответил я.

— Братик, глупости говоришь. Ты, наверное, просто расстроен, что мама злую тётю включила.

То, что видели мои глаза, и то, что слышали уши, жестко контрастировало. Глаза видят сформированную девчонку с сиськами, которыми она ко мне прижималась, а уши слышат речь маленького ребенка.

Тьфу, блин.

— Слушай, сестренка, — выдавил я из себя улыбку. — А расскажи, как ты с родителями жила? И что у тебя за мир? Я на десятом ярусе не был, ничего про него не знаю.

— Расскажу, — легко согласилась она, но быстро обломала. — Если победишь меня!

— В чем? — насторожился я.

— В бою, конечно, — ответила она как само собой разумеющееся.

После чего отпрыгнула, провела носком ботинка перед собой линию, а большим пальцем шмыгнула по носу, второй рукой призывающе мне махнув.

— Я с детьми не дерусь, — начал я косить.

— Детьми? — она перестала дергаться и изображать боксёрские обманки. — А здоровья хватит?

Крутанувшись, она с вертушки прописала мне ступней в голову. Я принял удар на руку и ощутил всю мощь хрупкого тела.

На семь злых Гатсов где-то вышло.

Что-то она больше не кажется мне хрупкой. Может, всё же скинуть её с крыши?

Глава 9. Новые решения, или Как Спартанец жизнь переосмысливал