Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

так излагайте уже, Ахромеев, — поторопил его я. — А то ещё полиция заявится.

— Суворов, вы, видно, позабыли о нашем путешествии из Парижа в Шербур, — вздохнул тот. — Снова мой мундир застит вам взгляд. Что до дела, оно просто. Я отправляюсь в небольшое путешествие на сопредельную территорию, под Кенигсберг. Детали сообщу уже в дороге.

— А если я откажусь ехать? Мои люди без меня тоже никуда не пойдут. Верно, господа офицеры?

— Именно так, — подтвердили Кмит с Фрезэром.

— Вы сами, Суворов, о полиции говорили, — напомнил Ахромеев.

— Не мундир глаза застит, — покачал головой я, — но подлость ваша.

— Не я нищих штыками колол, — никак не отреагировал на почти неприкрытое оскорбление Ахромеев. — Вам, Суворов, надо сначала думать побольше и подольше, а потом уже что-то предпринимать. Вы мыслите фронтовыми категориями, Суворов, ваши с одной стороны — враги с другой. А вы забыли, что даже нищие Грача, такие же люди, подданные его императорского величества, и смерть их не должна остаться безнаказанной. Особенно в таких количествах.

— А как же, сам погибай, а товарища выручай? — мрачно протянул Фрезэр.

— И при этом громозди трупы на трупы, — в тон ему сказал Ахромеев. — В общем, господа офицеры, решайте, вы идёте со мной или ждёте полицию. Они уже идут сюда.

Я вынул из кобуры свой пистолет и кивнул Кмиту, тот положил перед собой «Гастинн-Ренетт», у Фрезэра личного огнестрельного оружия не было, и подпоручик передал ему свой второй пистолет.

— Вы что делать собираетесь? — удивился Ахромеев. — Драться с полицией?

— Отчего же, — покачал головой я, — стреляться. Чтобы репутацию полка не портить. Как говорил один городовой, имя — это всё.

— Вы что, господа офицеры, с ума посходили?! — вскричал Ахромеев, как на пружине вскакивая с лавки.

— Вы нам предложили перспективу, — пожал плечами я, — вот мы и следуем вашей рекомендации.

— Прекратите! Хватит этого фарса! Я старше вас по возрасту и званию! Что вы тут разыгрываете какую-то сцену из бульварного романа.

— Не мы этот фарс начали, господин майор.

Он опустился на лавку, обхватив руками голову.

— О, Господи, Твоя власть! С кем приходится иметь дело? Вы желаете служить Отечеству любыми способами, о чём кричите на каждом углу. А когда вам дают шанс сделать это, то предпочитаете пустить себе пулю в лоб, лишь бы не помогать ужасной и отвратной тайной канцелярии.

— Быть может, вам методы следует сменить. — Я убрал пистолет в кобуру, Кмит поступил также. — Идёмте, господа офицеры. Мне надо поговорить с нашими солдатами.

Как только мы вышли в общую залу трактира, все гренадеры и фельдфебель вскочили на ноги и отдали честь, хоть и были уже изрядно пьяны. Жильцов отстал от них лишь на несколько секунд, вставать с одной рукой, будучи при этом ещё и весьма нетрезвым, наверное, довольно нелегко.

— Вольно, — бросил им я. — Прошу садится. — И подал всем пример. Когда все расселись вокруг сдвинутых столов, я обратился к солдатам. — Я подвёл вас под монастырь. Своим недальновидным поведением. Думаю, мой друг, майор лейб-гвардии Ахромеев, поможет вам спастись от арестантских рот. Не так ли? — Ахромеев нехотя кивнул. — Однако у майора есть для нас одно предложение. Я лично отправляюсь вместе с ним в небольшую прогулку на северо-запад, за границу. Никому из вас приказывать не могу, только спрашиваю: пойдёте ли вы со мной?

— Как один, — за всех ответил фельдфебель Роговцев. — Этот вопрос был лишним, ваше благородие.

— Не был, Роговцев, — покачал головой я. — По крайней мере, для меня. — Я поднялся — и все, включая Ахромеева, хоть он и был старше меня по званию, встали вслед за мной. — В общем, господа офицеры и гренадеры, выступаем завтра. Господин майор, вы дадите нам подробные инструкции относительно места и времени нашей встречи?

— Очень любезно с вашей стороны, штабс-капитан, — ехидно заметил Ахромеев, — что вы предоставили мне слово. Встречаемся завтра, в восемь утра, на станции дилижансов.

— Есть, — ответили мы.

Глава 20, В которой герой ненадолго отправляется за границу

Ахромеев, вновь сменивший мундир на статское платье, со своими людьми обосновался в углу станции. При них были два десятка лошадей, две из которых были загружены вьюками. Мои гренадеры с сомнением косились на животных, ездить верхом из рядовых не умел никто, равно как и фельдфебель. Кмит с Фрезэром держались в седле, как сообщили мне, но чувствовали себя не слишком уютно.

— Пешком идти слишком далеко и долго, — сказал Ахромеев. — Так что, господа, придётся учиться ездить, так сказать, на ходу. В тюках, что на сивке, смена одежды для всех вас. И помните, что вы более не солдаты, вы теперь охрана путешествующего графа Ахромеева. Он, то есть я, отправился в Тильзит или Рауше, ещё не определился. Ездил так каждый год и нынешней весной от прогулки отказываться не собирается. Благо, погода позволяет.

— А столько народу зачем? — удивился Кмит.

— Время такое, — пожал плечами Ахромеев. — Смутное. Лучше побольше народу с собой взять. Мало ли что?

Мы забрались в сёдла и направились на запад, к прусской границе. По дороге ко мне подъехал Ахромеев и завёл разговор.

— Твоих людей я переодену, — сказал он мне, — вот только, что с выправкой делать и с манерой общения. Они слишком молоды для отставников, как бы за дезертиров не приняли.

— У вас же на этот случай, думаю, документ есть, — ответил я.

— Конечно, есть, — не стал попусту отпираться Ахромеев, — но он поможет по эту сторону границы, а с той стороны что делать? Мы, выходит, не дезертиры, а русские шпионы. Какая разница, за что в петле болтаться. Пруссия теперь нам не союзник, но враг. И после Труа на нас изрядно озлобленный.

Я только пожал плечами. Для чего ему понадобились все мои люди, от которых больше проблем, нежели возможной пользы, не понимаю. О чём я и спросил у Ахромеева напрямик.

— Это, — ответил он, жестом словно бы охватив нашу кавалькаду, — все мои люди. Больше граф Черкасов не дал. Время военное люди нужны, а мою операцию в канцелярии и вовсе за авантюру почитают.

— Так что это за операция, для которой нужно столько народу? — поинтересовался Кмит, подъехавший к графу с другой стороны.

— Кликните вашего третьего офицера, — сказал ему Ахромеев, — чтобы не пересказывать ещё раз.

Когда же к нам «подгарцевал» Фрезэр, он начал свой рассказ:

— Три месяца назад в Виленской и