"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

— Ну, что еще?

— Дело в том, что, продав яйцо феникса, мы с господином Геймсом навестили его величество Недолёка Третьего, милостью богов правителя-королевства Райвэлл. И кое-что у него приобрели.

— Это ваши частные дела. Меня они не касаются!

— Ошибаетесь. Не сочтите за труд ознакомиться вот с этим документом.

— Дуба дам! — жалобно выдохнул Мунин, пробежав глазами первые строки протянутой мною бумаги.

Недолёк Третий торговался отчаянно. В итоге покупка Заповедного леса обошлась паевому товариществу «Глори и КО» в триста сорок две тысячи семьсот пятьдесят роблоров. Плюс оформление всех необходимых документов за счет покупателя.

— Знаете, господин Гейме, — дочитав до конца, прошипел Мунин, — хорошо смеется тот, кто смеется последним! А без головы смеяться очень неудобно!

— Догадываюсь, — кивнул Бон. — Но в таком случае вы и ваш Зеленый орден можете уже сейчас подыскивать себе новое место жительства. В оставшиеся два года как раз уложитесь. А как только вы съедете, мои друзья пустят Заповедный лес на дрова.

Разумеется, Бон блефовал. Разумеется, Мунин это знал. Разумеется, на риск он не имел права.

Выдержав кульминационную паузу, Бон медленно размотал свой шарфик, скомкал его и убрал в карман.

— Вы не окажете мне одну маленькую услугу? После этого я и господин Сэдрик с радостью приступим к обсуждению условий, на которых Орден сможет продлить аренду Заповедного леса…

ЭПИЛОГ

в котором рассказывается о том, что Бон Гейме так ничего и не вынес из истории с яйцом феникса

В кухне стоял ужасный тарарам. На плите убегало молоко. Крысь Шана висела на занавеске и угрожающе шипела, намекая, что любой, кто попытается ее оттуда снять, здорово рискует. Под ногами жалобно хрустели черепки от какой-то разбитой посуды. Кажется, миски, но приглядываться мне было некогда. Шла восемнадцатая минута военной операции «Папа Сэд кормит дочку кашей». Я безнадежно проигрывал.

Все началось с того, что сегодня утром я имел глупость сказать Глори: «Подумаешь, велик труд — ребенка накормить!» В результате жена сбежала за покупками, а я раз и навсегда понял, какое наказание ждет в загробной жизни самонадеянных дураков — без помощи женщины кормить маленьких гиперактивных и не по годам смышленых девочек. Честное слово, с мальчиком было бы проще. Наверное…

Как бы там ни было, насчет кормления наше самостоятельное чадо имело совсем другое мнение, чем папа. Во-первых, кашей нужно было кормить любимого плюшевого зайца и крысь. Во-вторых, ее (кашу) нужно было размазывать по столу, по себе, а также по вышеупомянутым зайцу, крыси и папе. В-третьих, метать по сторонам, соорудив из ложки катапульту. Всякий раз, когда очередной плевок каши шлепался на стену или мебель, ребенок издавал радостное «пу!» Ребенку было хорошо. Мне — не очень. С другой стороны, все могло бы быть и хуже — драконозаврам в кухню вход был воспрещен.

— За маму! — упрашивал я, преследуя ложкой ротик ребенка. Ребенок улыбнулся, надул щеки и сделал в ложку «пуф-фф!»

— За Изверга! — выругавшись про себя и протерев заляпанный кашей глаз, продолжал я. Никто не посмеет сказать, что Сэд из Райской Дыры отступился на полпути!

Сработало!

— За Лаку! За Ветерка! За Шану!

Еще три ложки. Я, уже торжествуя победу, зачерпнул четвертую.

Оп-паньки! Звери кончились.

— За Шану! — сделал я слабую попытку. Дочь посмотрела на меня своими огромными голубыми глазищами. Чтоб мне сгореть, если в них не читался явный укор папе-мошеннику.

— За… за… — беспомощно пролепетал я, озираясь по сторонам. Проклятие! Ну почему мы до сих пор не дали имена рыбкам из аквариума в гостиной?! Это ж верные четыре ложки, а там, глядишь, произойдет одно из трех: я придумаю что-нибудь еще, вернется Глори или закончится каша.

И в этот момент в дверь позвонили. О! Идея!

— За дядю, который пришел к нам в гости! — провозгласил я. — Две ложки, потому что он голодный.

Ребенок немного подумал и купился. Неизвестный гость позвонил опять. Ничего, подождет! У меня только-только процесс пошел.

— Или за тетю, если пришел не дядя! — поспешил я развить неожиданный успех. — Тетя еще голоднее дяди!

Виват! Три ложки! Конец каше! Конец моим мытарствам!

Новый звонок прозвучал так, будто веревка колокольчика лопнула. Плевать! Ради такого дела я три колокольчика повешу!

Я отправил ложку с тарелкой в мойку, вытер измазанные руки, строго-настрого приказал ребенку не двигаться и охранять зайца («а то мало ли что!») и отправился открывать дверь.

На пороге, улыбаясь до ушей, стояли Бон и Элейн.

— Беру свои слова назад! — торжественно провозгласил парень, пожимая мне руку.

— Насчет чего?

— Насчет того, что вы с Глори глухие, — любезно пояснила магесса, при помощи батистового платочка очищая мою щеку для поцелуя. — Он просто молодой еще и не знает, что такое маленький ребенок в доме.

Неожиданно она принюхалась и глубокомысленно изрекла:

— А у вас молоко убежало…

Я всплеснул руками и бросился обратно на кухню.

Четыре часа спустя, когда усталый, сытый, вымытый — в общем, счастливый — ребенок сладко спал, прижимая к себе обеими руками три свежеподаренные игрушки (третья — от дедушки Френгиса), мы собрались в гостиной.

— Как я понимаю, у вас мало что изменилось с того момента, когда мы виделись последний раз?

Глори посмотрела на Бона и рассмеялась:

— Ну, если ВСЕ для тебя «мало»…

— Нет, я в глобальном смысле… — смутился парень.

— Именно в глобальном, — улыбнулась Элейн. — Но ты этого никогда не поймешь до тех пор, пока у тебя не будет своей семьи.

Парень отхлебнул бренди, покатал его на языке, проглотил и неожиданно ухмыльнулся:

— Ты права. И вот ведь странно: я два года думал, взвешивал все «за» и «против», поехал сюда для того, чтобы посоветоваться, а не успел приехать — и все понял. Решено!

— Решено что?

— Я еду в Дальне-Руссианский Предел!

— Отлично! Заодно привезешь Шане приятеля, — одобрил я. — А то знаешь, сколько у нас просят за экспортную крысь?

Тут я понял, что, как у меня водится, говорю что-то не то.

— В Дальне-Руссианский Предел? — медленно переспросил я. — А что ты там забыл?

— Не «что», а «кого», — поправила меня Элейн и пристально посмотрела Бону в глаза. — А ты уверен, милый, что поступаешь правильно?

— Да! Нет… Не знаю… И все равно должен попытаться. Я и так все эти два года места себе не находил. Даже, — он грустно улыбнулся, — пытался намеренно влюбиться в кого-нибудь еще. Не вышло.

— Но ведь она не давала тебе повода надеяться…

— И не надеяться тоже.

— … к тому же она тебя старше…

— Ну и что? Элейн вот тоже старше твоего папы, но ведь живет-поживает… Подумаешь, несколько лет…

— Несколько?! — фыркнула магесса. — Чтоб ты знал, это «несколько» измеряется в «до фига»!

— Опять это таинственное «до фига»! — не выдержала Глори. — Теперь-то ты расскажешь, что измеряется в этой системе, о которой никто из нас не слышал?

— Еще бы! — Элейн горделиво расправила плечи. — О ней вообще мало кто слышал, поскольку система магическая. Она создана специально для обозначения того, что простыми числами не выразить. Вот, к примеру, вы слышали о том, что в капле обыкновенной воды уйма живых существ?

Мы дружно кивнули.

— А знаете, сколько их там?

— Много? — осторожно предположил я. Магесса смерила меня снисходительным взглядом.

— Типичный ответ обывателя! А правильный ответ — три раза по «до фига»!

— Ну и как же это «до фига» вычисляется?

— Очень просто. Выходишь с утра пораньше в лес, находишь самую высокую и пушистую елку и начинаешь считать у нее…

— …ветки?

— Иголки! Вот считаешь себе и считаешь. Как окончательно из сил выбьешься — половина «до фига» будет!.. Кстати, Бон, раз уж ты привел в пример нас с Френги… Ты ведь не маг.