Великий магистр - Елена Грушковская

Эх, весна, что ж ты такая безрадостная выдалась?..

Я прошёл мимо мотеля: Дэна с его кураторшей там уже не было, след тянулся в лес. С шага я перешёл на бег трусцой, постепенно ускоряясь. След был чёткий и свежий, потерять их я не боялся и не «экономил» на скорости. Их внедорожник слегка барахлил. Откуда мне было это известно? Не знаю. Невидимая ниточка, тянувшаяся за Дэном, говорила, что он нервничал и сердился… на машину. Немного странно было ощущать его близость… Это был он, Дэн, но вместо манящего человеческого тепла чувствовался ровный холодок хищника. Его ниточка переплеталась с другой, да так плотно и неразрывно, что сомнений не оставалось: судьбы этих двоих связаны. Они — как иголка и нитка, и роднила их кровь.

Так, а вот и машина — у обочины лесной дороги, метрах в пятнадцати, с открытым капотом. Заглохла, похоже. Я прыгнул за дерево и осторожно, вполглаза, выглянул. Тот, кто возился под капотом, был точно Дэн — иголка, а вот его «ниточки» не было видно, но её присутствие я чётко ощущал. Она находилась где-то поблизости. Гм… Почему мне казалось, что она наверху?

— Ты у меня на мушке, — раздался женский голос. — Всё оружие — на землю, живо!

Я поднял взгляд. Вот она, «ниточка» — взгромоздилась на ветку соседней сосны, совсем как ворона из басни, разве только у той не было автомата и такого злющего взгляда. Да, кстати, и на ели она сидела, кажется?..

— Спой, светик, не стыдись, — хмыкнул я.

Она свирепо скривила свой весьма симпатичный ротик, приподняв верхнюю губу и продемонстрировав хищный оскал, а холодные глаза так и сверлили меня. Честное слово, так и хотелось шлепком по попе сбить с верхотуры эту стервочку, чтобы наглости у неё поубавилось. Вздумала в меня целиться, зараза! Вот только как дотянуться отсюда до её попы?.. Гм.

— Заткнись, — был её ответ. — Оружие на землю, или стреляю! А стреляю я хорошо, учти. Попаду тебе аккурат между глаз!

Теперь я понял, что у них за связь: капелька его крови текла в её жилах, и их можно было принять за дальних родственников. Даже в запахе была какая-то общая нотка, еле-еле уловимая, но… Что-то общее было, несомненно.

Я медлил, а стервочка вся изнервничалась на ветке: Дэн как будто не видел и не слышал ничего, возясь под капотом заглохшей машины. Странно. Не верилось, что он меня не почуял, а уж голоса наши не услышать он просто не мог. С такого расстояния и человек услышит, а хищник — уж тем более, в два счёта.

— Не стреляй в меня, золотце, — сказал я. — Я пришёл с миром.

Девица на сосне только скалилась, по-прежнему целясь в меня.

— Не болтать! Оружие на землю, я сказала!

Тут вдруг ветка под горе-вороной подломилась, и она с визгом рухнула вниз… прямо в мои объятия. Ошарашенно хлопая глазами, она смотрела на меня, а я сиял улыбкой.

— Поставь-ка девушку, — раздался вдруг голос Дэна. — Не твоя, не лапай.

Очутившись на ногах, она принялась по-птичьи отряхивать «пёрышки», а я встретился взглядом с Дэном. Да, в хищника он превратился окончательно и бесповоротно: в его глазах, опушённых светлыми, будто схваченными инеем ресницами, мерцал этот характерный блеск — холодный багровый отсвет зимнего заката. Он тоже всё понял, и в его взгляде отразилось угрюмое уныние.

— И ты тоже…

Ответа не требовалось: и так всё было ясно. Помолчав, Дэн со вздохом протянул мне руку:

— Ну, здорОво, браток…

Я пожал её. Девица переводила недоуменный взгляд с меня на Дэна и обратно.

— Познакомься, это Ник, — представил ей меня Дэн. — Мы с ним служили вместе. Ник, это Злата.

— Лейтенант Войцеховская, — поправила она, колюче блеснув глазами.

Да, гонора у неё было много, даже чересчур — для того незавидного положения, в котором они с Дэном оказались.

— Очень приятно, — сказал я.

Через пять минут мы сидели в машине: я на заднем сиденье, они — на передних, переваривая всё то, что я им немедленно сообщил. Мой рассказ был предельно короток.

— Н-да, — проговорил Дэн задумчиво. И добавил, обращаясь к девушке: — Попали мы с тобой, Ниточка.

Это слово — «Ниточка» — задело невидимую струнку… Я угадал про иголку и нитку. А в следующий миг почувствовал, о чём она подумала: убить меня и бежать… Уловить её порыв мне не стоило никаких усилий: такими «громкими» были её мысли. Наши взгляды встретились, и она тут же испуганно потупилась. Что ж… Я не винил её и вполне понимал.

— И ты попал, — добавил Дэн, подняв взгляд на меня. — Мы все попали.

— У меня на всё про всё двенадцать часов, — сказал я. — На путь от места высадки до вас, на саму ликвидацию и дорогу до условленного места. Ваши трупы я должен предъявить им.

Под вопросительно-напряжённым взглядом Дэна меня даже пот прошиб.

— Надеюсь, у тебя есть соображения?

— Есть, вот только не знаю, успеют ли они, — пробормотал я.

— Кто — они? — спросил Дэн.

— Достойные, — ответил я.

Успеют ли достойные за оставшиеся семь часов найти маму с Вовкой и вызволить их? План отчаянный, но другого просто не было. Я показал Дэну взглядом на рацию, и он нерешительно потянулся к ней, как вдруг пространство вокруг меня натянулось струной и запело: «Ник!» Видно, я как-то странно при этом выглядел, потому что Дэн спросил настороженно:

— Ты что?

«Ник! Ник, ты меня слышишь?» — звенела, вибрировала невидимая сетка, пронизывавшая и опутывавшая весь мир, и сердце в ответ радостно сжалось: Лёлька. Это была она.

«Да!» — крикнул я… Не голосом, а сердцем: горло только беззвучно напряглось.

«Ник, родной, где ты?»

«Лёль… Лёлька, я сейчас с Дэном. Я получил приказ ликвидировать их. Мама и Вовка в заложниках… У нас семь часов. Я должен предъявить им трупы».

«Я поняла, Ник. Мы успеем, обещаю! Всё будет хорошо. Вызволим и маму с Вовкой, и вас».

«Я верю тебе», — выдохнуло моё сердце.

«Я люблю тебя», — прозвенела паутина напоследок…

Да, это была паутина, чёрт бы её побрал! Я разговаривал по ней с Лёлькой… Но я не достойный, у меня нет жука в груди, нет даже крыльев. Как это всё могло получиться?

— Эй, ты где? — Перед моим носом защёлкали пальцы Дэна.

— Ушёл в астрал, — сказала Злата.

Я встряхнул головой и освободился из плена паутины, а потом придержал руку Дэна, уже лежавшую на рации.

— Всё, нет необходимости. Я уже…

16.3. Проблемы

— У нас семь часов, — сказала я.

А стало быть, разбираться, как Никита может пользоваться паутиной, не являясь достойным и не будучи этому обученным, времени не было. Я попробовала выйти с ним на связь, и мне это удалось, а дальше достойным предстояло напрячься.