Обманы - Джудит Майкл

Если сможешь. Эта мысль заставила ее глаза удивленно распахнуться. Почему ты так уверена, что сможешь вернуться к прежнему укладу? С тех пор как ты уехала, произошло многое. Будут ли ликовать твои лондонские друзья, когда узнают, как вы со Стефанией оставили их в дураках и даже позволили плакать на похоронах другой женщины? Посмеются ли добродушно такой веселой выходке? Или отвернутся от тебя и «Амбассадора», потому что им не нравится быть объектом чьих-то шуток? Особенно публично.

Александра этого не сделает. Александра скоро будет проводить большую часть времени в Южной Америке. Габи этого не сделает.

Но Габи и Брукс скоро снова сойдутся, или она найдет кого-нибудь еще. И сколько у нее найдется времени для отверженной Сабрины Лонгворт?

Оливия… но, конечно, Оливия именно это и сделает.

И как довольны будут в Скотланд-Ярде, когда узнают, что ты солгала относительно того, кто был убит на яхте около Монте-Карло? Международный скандал — Монако, Франция, Англия…Никто не захочет иметь с тобой дело.

«Ты не можешь жить в Эванстоне и не можешь жить в Лондоне». Мне придется жить где-нибудь еще, решила она. Начать заново где-нибудь еще. В Нью-Йорке. Я могла бы открыть магазин в Нью-Йорке. И кем ты будешь?

Не Стефанией Андерсен. Ты собираешься сказать всем, что Стефания умерла.

Сабрина Лонгворт. Да. Сабрина Лонгворт начинает новую жизнь в Нью-Йорке и открывает новый магазин, под названием… как ты его назовешь? «Без обманов».

Очень забавно. Есть другие предложения? Нет.

Самолет следовал за солнцем через океан. В салоне стюардесса убрала подносы с ленчем, принесла подушки, разлила напитки. Лаура читала. Гордон закрыл глаза и заснул. Сабрина пересела на свободное место и прислонилась головой к прохладному иллюминатору, глядя на бледную полосу, туда, где сливались вода и небо.

«Стефания, мне тебя не хватает. Гарт, любовь моя… Есть другие предложения? Нет».

Глава 18

Солнечный свет блеснул на поверхности реки Потомак, когда самолет Сабрины накренился и начал подниматься в небо, держа курс на Чикаго. Начало ноября: деревья полыхали желтым, красновато-коричневым и оранжевым цветами на противоположном берегу напротив арки Вашингтона и мраморных монументов.

Перед тем как самолет сделал вираж, Сабрина успела бросить взгляд на Джорджтаун. Лаура и Гордон, должно быть, сейчас в кабинете, подумывают о ленче. «К вечеру я вернусь, — подумала она, — нарушу их спокойствие своей историей». Но сначала Гарт.

"Мне нужно кое о чем поговорить с тобой. Мы можем пойти куда-нибудь выпить по чашке кофе? Нет, не дома. В ресторане.

В последние несколько недель, начиная с сентября, я не такая, как ты думаешь…

В эти последние недели, когда ты думал, что я была…

Мне нужно тебе что-то сказать… В ресторане… знаешь, в сентябре в Китае мы со Стефанией решили ради забавы…

Нет. Это не было ошибкой. Я имею в виду Стефанию. Вот что я хочу тебе сказать. В Китае мы со Стефанией решили на недельку поменяться местами".

Далеко внизу появилась путаница сталелитейных заводов Индианы, за ней изгиб берега озера Мичиган. «Мне нужно что-то сказать тебе; мы можем пойти в ресторан?»

Когда самолет приземлился, Сабрина вместе с другими пассажирами вошла в зал ожидания и стала рассматривать толпу.

— Мама! Мы здесь!

— Мамочка! — Пенни обхватила Сабрину руками. — Я так рада, что ты вернулась, так рада! Не люблю, когда ты уезжаешь.

Клифф встал на цыпочки и поцеловал Сабрину в щеку. О, да, она была рада видеть их. Но Сабрина не репетировала такой вариант. Ей и в голову не пришло, что Гарт приведет детей. «Это свидетельствует, — подумала она, — насколько я некомпетентна в вопросах материнства».

— Я потеряла дар речи от восторга, — произнесла Сабрина, — и от удивления.

— Эй, вы, двое, пустите меня, — сказал Гарт и обнял ее так, что Сабрина услышала, как хрустнули кости. — Привет, — тихо произнесен. — Добро пожаловать домой.

Она посмотрела на резкие черты его лица, на огонек в темных глазах. «О, я теряю тебя, теряю». Сабрина положила голову ему на грудь.

В объятиях Гарта она слышала, как бьется его сердце, чувствовала, как его губы прикасаются к ее волосам. И в этот момент Сабрина совершенно точно поняла, что никогда не скажет ему правду.

Она никогда не скажет ему, что он попал в ловушку, полюбив женщину, которая оказалась обманщицей. Она никогда не выплеснет свою ложь в лицо его нежности.

«Тогда оставайся. Живи с ним и его семьей… со своей семьей. Оставайся. Это твой дом».

Но ни мысль, ни желание не хотели мириться с такой перспективой. Это место не для нее. Ее дом и ее жизнь находятся где-то не здесь. И хотя Сабрина видела мир Лондона после похорон Стефании очень ясно — с его сплетнями, ревностью, бессмысленными ловушками, это был мир, который она знала и где двигалась очень уверенно. «Амбассадор» и Кэдоган-сквер — построенные ею, поддержанные ее усилиями, социальными и деловыми связями — являлись теми местами, которым она принадлежала.

Но когда Гарт держал Сабрину в своих объятиях, она знала, что существует еще одна причина, по которой ей нельзя оставаться здесь: главная причина. Они не могли построить совместную жизнь, основывая ее на обмане, Гарт был честен и открыт по отношению к ней, самозабвенно доверял ей. Сабрина не видела иного выхода из создавшегося положения, как еще больше погрузиться в ложь. «А я так не могу… Ради нас».

Она должна была найти причину, любую причину, сообщить ее Гарту и уехать, как и было задумано, прямо сейчас, пока их любовь не заставила Сабрину вернуться к прежней жизни.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, но не при детях…

— А мне нужно сказать тебе очень много, и тоже не при детях. Давай отправим их куда-нибудь. — Гарт по-прежнему обнимал ее за плечи. — Денвер. Сиэтл. Фэрбенкс… Как насчет Фэрбенкса?

— Гарт, я серьезно.

— Я тоже. Нам нужно побыть наедине. Я хотел бы поехать в этот уик-энд в Висконсин. Только вдвоем. Отыщем какое-нибудь уютненькое местечко, погуляем, посидим у костра. Нравится?

Сабрина покачала головой.

— Подумай. У нас есть целая неделя на размышление.

Болтая без умолку, Пенни и Клифф забрались вслед за взрослыми в машину. Затем девочка задала вопрос о Лондоне, но брат резко оборвал ее. Сабрина обернулась:

— Все в порядке. Можете спрашивать о Лондоне. И обо всем, что угодно.

— Папа рассказал нам про похороны, — сообщила Пенни. — Очень впечатляюще.

— Так и было на самом деле.

— И все такие знатные люди.

— Высший свет, Пенни. Это нечто большее, чем простые слова.

Гарт усмехнулся и успокоился. Теперь он больше не волновался, что его вопросы расстроят Сабрину. Они поговорили о викарии, о людях, пришедших на Кэдоган-сквер, о сердечном приступе Гордона, «скорой помощи», миссис Тиркелл, Александре и «Амбассадоре». И все это время Сабрина слушала и не верила.