Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Зору побледнел, едва услышал о Руфине, тут же поняв: она станет Богом, а он… нет! Нет! И это не смотря на все старания, усилия, что он прилагал всю свою жизнь, и, выходит, совершенно напрасно, а он знал это, знал все время и… просто смеялся над ним! Бледность сменилась на яркую окраску: Зору негодовал.

— Увы, Зору, увы, а может, и к счастью, для всех и для тебя в том числе.

— Откуда ты знаешь? — прошелестел Зору, так и не осмеливаясь поднять глаз.

— К счастью или к несчастью, это, конечно же, предположение, а что касается содержания начал природной стихии в будущем или существующем Боге, то это я вижу также ясно, как ты зелень солнечным днем. О рождении нового Бога я узнаю сразу, поскольку это являет собой волнение сил — не магических, нет, но сил более высоких, природных. Однако я знал, что ты будешь сомневаться, не верить, поэтому и перенес тебя сюда.

Зору поднял-таки на него взор и увидел, что Бог Справедливости все с тем же холодным пронизывающим взглядом, указывает ему на одно из деревьев Паллиды, стоящее позади него. Зору обернулся, с ненавистью посмотрев на дерево злосчастной Паллиды.

— Если хочешь убедиться в моих словах на деле, то, пожалуйста, дерзай! Но помни: я предупредил тебя.

Зору повернулся к Богу Справедливости, но, не задержав на нем взгляда и двух секунд, повернулся обратно, теперь уже он взглянул на Паллиду с некоторой опаской. Он снова обернулся — злость вновь вскипела в жилах. Нет, пусть даже он не сможет сохранить, как Амедео, юный облик, но уж лучше пожилой возраст навечно, чем известный исход, что и так был не за горами.

— Я могу отведать сок только с этого дерева?

— Нет, выбирай: какое тебе больше нравится, хотя, в принципе, они ничем друг от друга не отличаются, но — твоё право!

В глубине души Зору чувствовал, что всё это — правда, но верить хотелось в обратное. Дракон огляделся — да, внешне все деревья Паллиды ничем не отличались, даже высота их была одинаковой, и, он не считал ветки, но готов был поклясться, что их одинаковое количество на каждом дереве, как и плодов. Но что если внутренней их составляющей это не касалось? Сколько раз представлял он себе этот момент: он, Зору, стоит на вершине горы, протягивает руку к голубоватому восьмигранному плоду, снимает крышечку плода, подносит его к губам, делает несколько глотков живительной влаги и он… Бог! Но что же теперь мешает ему воплотить сон в явь?

— А если…. если всё это — правда, значит, отведав сок Паллиды, я умру?

Бог Справедливости не ответил — Зору задал следующий вопрос.

— Сразу?

— Нет, три дня еще помучаешься, постоянная жажда, которую не способен утолить ни один напиток, потом судороги, обмороки, за последним из них временное забытье, потом резкое пробуждение и смерть в мучительной агонии.

Зору слабо, болезненно улыбнулся.

— И всё?

— По основному сценарию — да.

— А если не по основному?

— Только более быстрый исход, за счет собственных усилий.

— А если… я не умру? — твердым голосом спросил Зору, посмотрев ему прямо в глаза — юноша ласково улыбнулся.

— Попробуй.

И решительным шагом Зору подошел к дереву, в нескольких метрах стоящему от него, сорвал голубоватый восьмигранник — на его месте тут же образовалась почка — будущий плод — откинул крышечку и жадно выпил всё содержимое. И тут же его пальцы разжались: горло сдавило тисками, изнутри всё обожгло мощной волной жара.

— Думаю, тебе лучше будет умирать дома, — спокойно подытожил Бог Справедливости и тем же легким движением перенёс дракона в его почти разрушенный замок.

Тот же мраморный пол, те ж полусожженные полотна на обвалившейся от взрыва стене, и вновь одиночество, теперь уже перед смертью.

18 глава Уборка за два часа

Прошло три часа, как отзвучал утренний гимн Солнцу. Почти одновременно с ним Георг поручил Маргарите и Митинию отвести домой Дэвина, поскольку маленький эльф порывался идти еще ночью, а Георг сначала хотел увидеться с Миррой — он с Новилиным должен был присоединиться к ним чуть позже. Индиру оставили в летнем дворце, на этот раз она даже не сопротивлялась — принца такое порядком встревожило: значит, ей, действительно плохо, иначе бы она ни за что не согласилась остаться в постели в тот момент, когда все встали и отправились по делам. Георг твердо решил еще раз поговорить с Митинием по поводу их возвращения, он также думал о возвращении и Маргариты, оставив дальнейший путь только для себя и Новилина. Но все это должно быть после его разговора с Миррой. Хотя он и сам затруднялся сказать: что надеялся услышать от нее — подтверждение ли своих идей по поводу Амнэрис или нет — но словно одержимый этой мыслью он шел вперед к дому, некогда принадлежавшему Мелибею Цину.

Двухэтажный дом стоял в середине Митровой улицы, которая напрямую вела к центральной площади, так что дом находился почти в самом центре города. Георг быстро шел вперед, отмечая попутно: внешне здесь осталось всё таким, каким помнил это он. Ни один из домов даже не перекрасили и тот дом, с голубыми балконами тоже. Две колонны у входа, небольшая лестница, ведущая на крыльцо к двери, узорные перила. Ничего не изменилось внешне, да и попытка понять: использовали здесь недавно магию или нет, тоже ничего не дала. Почему? Или уже прошло слишком много времени?

— Всё в порядке, ваше высочество? — поинтересовался Новилин, потому как Георг замер на последних двух ступенях перед площадкой крыльца.

— А?.. Нет, нет, всё в порядке.

Георг быстро поднялся по ступенькам, постучал — им долго не открывали, когда же дверь открылась, причина задержки стала тут же ясна: на пороге стоял старик.

— Гордон? — удивился Георг. — А где же Мирра?

— О, ваше высочество, это вы! Проходите, проходите скорее! — старик суетливо отступил от входа, приглашая гостей в дом, приговаривая при этом, — бедная Мирра, бедная госпожа!

— Постой, что значит: бедная Мирра, бедная госпожа?

— О, господин, — старик едва не повалился на колени — Георг успел подхватить его. — Господин, они обе пропали, сначала госпожа Руфина, а потом и маленькая Мирра.

— Как? Когда?

— Сначала исчезла госпожа Руфина, ночью: злой дух забрал её, а потом Мирра, глупая маленькая девочка, пошла за ней, искать её! И вот теперь ни слуху ни духу — значит, она тоже пропала, — старик заплакал, — о господин! Господин, найдите их, прошу вас. Я бы и сам пошел за ними, но я слишком стар!

— Мы наёдем их, Гордон, слышишь? Найдем! — Георг усадил старика на диван, а сам опустился подле него на корточки, кивнув Кайлу на кресло поблизости.