Равен - Лиа Фэ

напряжение, исходящее от его тела. Не глядя, я нащупала его ладонь и переплела наши пальцы, а затем почувствовала лёгкое пожатие в ответ.

«Великие силы, помогите нам», — мысленно взмолилась я.

— Прошу всех подойти ближе, — скомандовала миссис Дамески. — У меня для вас важное объявление.

Присутствующие покорно повиновались. Теперь всеобщее волнение стало глубже, ощутимее. В голове каждого звучал вопрос: что может быть важнее просмотра?

Настороженно оценивая обстановку, я продолжала краем глаза наблюдать за Айваном. Снаружи он выглядел абсолютно обычно — держался с присущим ему хладнокровным отчуждением. Но кожей я ощущала бешеный пульс у него на запястье, это был разверзшийся ураган, природу которого не могла до конца расценить. Мне казалось, знакомое лицо добавит Айвану уверенности, но в карих глазах читалось тяжелое напряжение.

Мне ужасно хотелось сказать или сделать что-нибудь, развеять тучи. Но сейчас, в полной тишине театральной сцены, это было неуместно. И мне оставалось лишь крепче сжимать его ладонь.

— Во-первых, приветствую всех на первом кастинге Зимнего спектакля в истории российского филиала Равенской Академии Искусств. Какая бы роль вам не досталась — вы войдёте в историю.

Хелена выглядела довольной как никогда. Для преподавателей сегодняшний день был не менее важен, чем для нас. Ребята воодушевлённо зааплодировали, кто-то даже выкрикнул. Миссис Дамески вскинула ладонь, призывая нас угомониться.

— Это важное событие не только для нашей Академии, но и для города. Поэтому местный телеканал прислал свою команду журналистов, которые будут снимать цикл репортажей о Зимнем спектакле и подготовке к нему. Будьте готовы к тому, что у вас могут взять интервью. Разумеется, на репетициях и отборе также будет вестись видеосъёмка.

В подтверждение своих слов, преподавательница указала ладонью в дальнюю часть актового зала, где, за длинными рядами кресел, расположились несколько операторов с камерами на штативах. Они были одеты в чёрное и носили на голове объёмные наушники, из-за чего практически сливались с интерьером. Не удивительно, что никто их сразу не заметил.

Я вновь взглянула на любимого, но тот, кажется, даже не слышал слов миссис Дамески, продолжая сверлить взглядом старика.

Подумать только! Телевидение. Это повышало ставки в разы. Лучшие танцовщики прославятся на всю область, а, может, и на всю страну. А когда видео попадёт в социальные сети, то весь мир сможет увидеть артистов из «РАИ». Готова была биться об заклад, что каждый в этом зале мысленно вообразил себе толпу театральных агентов, пытающихся отхватить себе лучших из лучших.

— Разумеется, такое пристальное внимание к нашей работе сопряжено и с большой ответственностью, но не дайте им себя запугать. Часть вас, в любом случае столкнулась бы со славой в будущем. Съёмки, фотосессии, крупные баннеры с вами на лучших проспектах страны. Эти репортажи лишь ускорят процесс. Поэтому покажите им, кто здесь настоящие звёзды.

Казалось, произнесённые ведьмой слова должны нас воодушевить. Но меня особенно зацепило словосочетание «часть вас». Между строк так и сквозило: всем не прорваться. Выживут лишь избранные, на остальных будет повешено позорное клеймо аутсайдеров.

— Но не будем забывать о главном — вы здесь не ради съёмок, а ради постановки. Мы будем строги и объективны, дальше пройдут лишь те, кто докажет свой профессионализм такими критериями как техника, музыкальность, артистизм и, разумеется, взаимодействием с партнёром. Убедите нас, что именно вы достойны этой роли. И что вы никому никогда её не отдадите. Тогда возможно, у вас появится крошечный шанс.

Я мысленно покачала головой. Ведьма, как она есть.

— Сегодня в нашей комиссии произошло приятное пополнение. К нам неожиданно присоединился Фаддей Корнелиевич Каспар — руководитель театра «Дом Муз», постановщик международных балетов «Домино», «Сад Прозерпины», «Легенды школы Ночи» и многих других. Заслуженный артист и педагог СССР и России.

Миссис Дамески повернулась в сторону дедушки Айвана.

— Благодарю, Хелена, — фамильярно отозвался он, будто они были давними друзьями — боюсь, артист из меня уже никудышный, чего, надеюсь, нельзя сказать об этих молодых людях.

На этих словах мужчина посмотрел на Айвана, словно обращая их именно своему внуку. Тот медленно сглотнул и опустил взгляд в пол. Я нежно погладила его руку большим пальцем, призывая взглянуть на меня. Но Айван меня проигнорировал.

— Мне бы хотелось, чтобы сегодняшний выбор был лёгким. Но, зная историю студентов Равенской Академии, это будет не так. Поэтому, я хочу пожелать удачи, как вам, молодые люди, так и тем, на чьи плечи легла нелёгкая доля выбора. — Он окинул студентов смешливым взглядом. — Давайте же, поднимите нам настроение.

Эта короткая речь казалась мне более воодушевляющей, чем слова миссис Дамески. И я мысленно поблагодарила Фаддея Корнелиевича за напутствие.

Вновь выйдя вперёд, Хелена назвала очерёдность пар по группам и отпустила всех на пятиминутный разогрев. Мы с Айваном попали в последний блок — третий. Оказалось, что из всех курсов на прослушивание ролей Маши и Принца-Щелкунчика подали заявку только двенадцать пар, половина из которых училась вместе со мной. Знакомые лица внушали лёгкую уверенность. Только вот… с нами в одной группе оказались Никита и Софи. Я старалась вытравить из головы любые мысли о них, сосредоточившись на своём партнёре.

— Пойдём со мной, — прошептала я и потянула возлюбленного глубоко за кулисы.

Лишь когда тяжёлые бархатные ткани скрыли нас от посторонних ушей и глаз, Айван посмотрел на меня. И то, что я увидела в его глазах, взволновало меня еще больше. Ничего не осталось. Собственные тревоги растворились под натиском этой силы.

— Скажи мне, что с тобой, — как можно ласковее попросила я — прошу.

Айван медленно, очень медленно вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Я уже подумала, что он не заговорит или начнёт заверять, что всё в полном порядке, но…

— Его здесь не должно было быть.

Голос казался глухим и далёким.

— Я не понимаю. Я думала, вы в хороших отношениях. Ты ведь столько мне о нём рассказывал!

— Так и есть.

— Тогда что произошло? Я же вижу, что ты сам не свой.

Но он не хотел мне говорить. Я отчётливо читала это по тому, как он избегал зрительного контакта. Внутри всё сильнее росло тревожное предчувствие, будто мой партнёр хотел взять и всё бросить. Волна внезапной паники накрыла меня с головой: словно всё повторялось. Я вспомнила драку в клубе, больницу и новости о Кристофере, то, как я лишилась партнёра и мой мир рухнул. Затем ночь в Солярисе, приезд Евгения, то утро, когда меня чуть не исключили, и всё пошатнулось вновь. Ощущение падения в пропасть вернулось. Нужно было срочно что-то с этим делать.

— Айван, — более требовательно попросила я, опуская ладонь ему